Курсант. Назад в СССР 6
Шрифт:
– Не курю, – буркнул я, примериваясь выбросить двоечку в морду ближайшего.
Второго сразу ногой надо бить, пока нож не успел вытащить.
– Извините, – улыбнулся тот, и двое прошли дальше.
Бл*ха… Нервы что-то сдают. Чуть людей не покалечил…
Полдень следующего дня. УВД города Новоульяновска.
– Зачем вы сбежали от сотрудников милиции? – Горохов сверлил взглядом хрупкую фигуру, вжавшуюся в стул.
– Я не знаю, – всхлипывала беглянка Лида.
Ее накануне вечером
– Я испугалась, что меня посадят. Испугалась.
– Если вы не виноваты, то вам нечего бояться, – Горохов незаметно кивнул Свете.
Та, приняв знак, встала и подошла к задержанной:
– Успокойтесь, Лида. Мы все хотим только одного, чтобы убийца Глеба Львовича понес наказание по заслугам. А сейчас мы с вами побеседуем.
Лида затравленно подняла глаза. После ночи, проведенной в КПЗ, она казалась совсем сломленной.
– Наедине поговорим, – Света многозначительно обвела нас всех взглядом.
Мы все поняли и вышли из кабинета. Минут сорок слонялись по коридору УВД. Следователь уже даже ворчать начал, что, мол, Светлана Валерьевна хватку теряет, раньше ей хватало и двадцати минут с задержанными побеседовать, чтобы те признались во всем.
Наконец, дверь распахнулась, и на пороге появилась Света. Она вышла в коридор и, прикрыв за собой дверь, потихоньку проговорила, собрав нас в кружок.
– Личность она неоднозначная. Психика неустойчива. Морально-нравственные ориентиры хоть и четкие, но присущ циклотимный тип акцентуации характера.
– А по-русски, Светлана Валерьевна? – поморщился Горохов. – Я эти ваши научные ругательства не понимаю.
– Да, простите, мне так легче думать. Другими словами, сегодня она один человек, жизнерадостный и веселый, а завтра или через месяц, или через час даже – совсем другой. Депрессивный и злой. Причем смена настроения происходит без всяких видимых причин.
– Она что? – округлил глаза Катков. – Ненормальная? Ее в дурку надо.
– В психиатрии такой тип акцентуации не является отклонением, – задумчиво проговорила Ожегова. – Но это осложняет мне работу…
– Вы просто скажите, Светлана Валерьевна, – запыхтел Горохов. – Могла она в силу своих этих самых сдвигов убить Дубова.
– Теоретически могла, но не факт…
– Вот обрадовали, – Никита Егорович поскреб макушку и ослабил галстук. Хотел вытереть им лоб, но вовремя опомнился и выпустил его из рук. – А нам-то что прикажете делать? Отпускать?
– Пока да, – кивнула Света. – Тем более, оснований держать ее нет, не так ли?
– Да я и без вас это знаю, – вздохнул Горохов. – Отпустим. Под подписку о невыезде. Кстати, по обыску, что в ее квартире?
Это уже адресовалось мне.
– Я же вам говорил, Никита Егорович, утром еще провели. Ничего интересного. Ножи все с кухни изъяли. На экспертизе у Каткова сейчас.
– Алексей, – Горохов недовольно повернулся
– А что я? – попятился Катков. – Жду вашего постановления о назначении экспертизы. Без документа вскрывать упаковки не имею право.
– Тьфу ты! – Горохов даже отвернулся, будто и вправду собирался плюнуть на пол. – Откуда же ты такой правильный, Алеша? Мухой в лабораторию и сличай клинки ножей с повреждениями на одежде Дубова.
– У вас научился быть правильным, – оправдывался Катков. – А постановление-то будет?
– Иди уже! – замахнулся Горохов, грозя кулаком.
– Понял, не будет, пошел исследование проводить.
– Только ты там тщательно все посмотри, Алеша.
– Это конечно, Никита Егорович, но вы на результаты слишком надежд не возлагайте. Там только по общим признакам сравнивать можно клинки с повреждениями. Даже если совпадут, таких ножей уйма, что под совпадения подойдут. Да признаки неточные, плюс-минус километр, потому и называются – общие.
– Брысь!
Катков умчался в криминалистический отдел. А Горохов тихо меня спросил:
– Чего он там задвигал про километр? Что-то я не совсем понял, Андрей.
– Он имел в виду, что, максимум, вывод по экспертизе будет такого плана: дескать, нанесение повреждений одним из представленных на экспертизу ножом не исключается.
– Так себе вывод, – поморщился следователь.
– Согласен, – кивнул я. – Но современная трасология, пока на большее не способна…
Я прикусил язык, пока не сказал чего-нибудь про будущее.
– А эта кукушка, – Горохов кивнул на дверь. – Пусть пока в кабинете посидит. Пока Катков дырки с ножами сличает. А там посмотрим. Отпустить всегда успеется…
Глава 2
Спустя пару часов вернулся Катков сообщить результаты исследований. Вид важный, будто научное открытие сделал, вылитый Циолковский, только седой бороды не хватает и пенсне.
– Ну что? – первым не выдержал Горохов. – Есть совпадения? Заключение где?
– Какое заключение, Никита Егорович? – заморгал Катков, потеряв на миг степенность. – Я же вам не типография. Его еще напечатать нужно, оформить как следует, фотографии сделать, такое быстро не изготовишь. Но предварительно я уже все исследовал. На словах расскажу.
– Валяй, – потирал руки следователь.
– Один из четырех ножей, что изъяли у Лиды, подходит по размерным характеристикам к орудию убийства.
– Етить-колотить… – Горохов забарабанил пальцами по столу. – Прошу прощения, товарищи. Это что получается? Лида могла Дубова пришить?
– Не обязательно, под такие параметры подходит примерно каждый десятый хозяйственный нож.
– Один из десяти – тоже улика. Не бог весть какая, но все же… Крови на ноже, конечно же, нет?
– Чист, как слеза, – ответил Катков.