Курт и рыба
Шрифт:
Ты знаешь, куда мы плывем? спрашивает у него Анна-Лиза.
Бад мотает головой.
Мы плывем в ту страну, откуда взялось твое имя, объясняет Анна-Лиза. Поэтому одним боком это как бы твоя страна.
Услышав такое, Бад раздувается от гордости, теперь он ждет не дождется, когда увидит Америку. На завтрак, обед и ужин Курт отрезает кусок рыбы и варит его на плитке. Причем рыба на вкус день ото дня все лучше да лучше. И Худышка Лена просит добавку чуть не каждый раз. Шипучка Курт начинает опасаться, что купил маловато газировки. Все-таки переплыть океан не минутное дело. Но как раз когда он допивает последнюю бутылку, показывается Нью-Йорк.
Что
Нью-Йорк нереально большого размера. Как и рыба. Но на улицах, когда они едут по городу с нею впереди, никто и глазом не ведет в их сторону. Или жителей Нью-Йорка такими размерами рыбы не удивишь, или у них своих забот выше крыши. Дома тут гораздо больше, чем дома в Норвегии. Анна-Лиза не закрывает рта от изумления и только диву дается, как они умудряются строить такие высоченные дома.
Мам, а ты такие можешь рисовать? спрашивает Бад.
Нет, отвечает Анна-Лиза и грустно мотает головой. Когда Анна-Лиза училась в архитектурной школе, они небоскребы не проходили. Только аккуратные маленькие домики.
Курт утешает ее замечанием, что маленькие дома часто не хуже больших.
Магазины Нью-Йорка забиты сотнями видов не известных младшему Курту газировок. Он сияет от счастья и успевает перепробовать почти все шипучки.
Весь день они ездят по городу и смотрят на все эти дома и всех этих людей. Некоторые из них носят улыбки, но другие имеют серьезный вид и носят в сумках как раз наоборот пистолеты. Это часть жизни больших городов, объясняет Курт. Здесь от вечной скученности люди нервные, всегда на взводе и ходят повсюду с пистолетом, чтобы фазу пальнуть, если их кто испугает.
Но наступает вечер, Курт ставит свой трак на прикол в большом парке, и они ужинают рыбой, пока сумерки вокруг них сгущаются в темноту. Анна-Лиза вытаскивает глобус и снова принимается крутить его. Она уже довольно насмотрелась этих домов до неба, говорит она, нельзя ли поехать в другое место, где дома поменьше.
Конечно можно, отвечает Курт. Потом он целует Худышку Лену, младшего Курта и Бада и говорит, что ему кажется, им пора спать.
Но Баду неуютно и страшно в таком большом городе, и он спрашивает Курта, не споет ли он ему «Гуси-гуси, га-га-га». Эту песенку Курт готов петь всегда.
Когда Курт и Анна-Лиза просыпаются утром, Бада нет. Вечно с ним одна и та же история. Он еще такой маленький, что почти ничего не соображает. Ему невдомек, что Нью-Йорк — место ко всему и опасное. Все страшно напуганы из-за Бада и долго плачут. К тому же Нью-Йорк такой большой, что неизвестно, где его искать.
А что если мы никогда, никогда больше не увидим нашего Бада, убивается Анна-Лиза.
Но Курт уверен, что Бад вернется, как только проголодается. Худышка Лена тоже глубоко переживает за судьбу братишки. Целый день она сидит у плитки и заедает тревогу рыбкой. Кстати, Худышка Лена уже не так тоща, как прежде. Она все еще худая, но уже не как полспички. И если б акушерка встретила ее сегодня, она не увидела бы в ней ничего поразительного и не побежала бы сломя голову звонить своему семейству. Они проводят в панике много часов, как вдруг появляется Бад в сопровождении улыбающегося негра. Анна-Лиза сердита, она накидывается на Бада и говорит, что таким малышам, как он, не позволяется гулять одним по большим городам, особенно по Нью-Йорку, где каждый второй носит в авоське пистолет.
Ты хотя бы не пугал нервных граждан с пистолетами? спрашивает Курт.
Бад отвечает, что лично он вообще никого никогда не
Тогда все принимаются здороваться с негром. Его зовут Джимми, и он бывал в Норвегии два раза. Все говорят ему спасибо, что присмотрели за нашим Бадом. Джимми, что весьма удачно, знает немного норвежский и рассказывает, что наткнулся на Бада, когда тот писал на машину. Бад, ну ты же знаешь, нельзя писать на машины, тут же отзывается Анна-Лиза. А Бад дает честное слово, что больше так не будет. Потом они приглашают Джимми поужинать с ними рыбой, и Джимми говорит, что такой вкусной рыбы не ел никогда. Распрощавшись с Джимми, они устраиваются еще на одну ночевку в большом парке. А утром поедем дальше, говорит Курт. Но, укладываясь спать, Бад вдруг пугается, что бы с ним могло случиться, если бы Джимми не привел его назад. Ну, ну, все же обошлось, шепчет Курт и поет ему «Гуси-гуси, га-га-га» до тех пор, пока Бад совсем не перестает бояться.
На другое утро после завтрака они уезжают в Бразилию. Ехать туда не близко, но дороги приличные и погода отличная.
Рыба кажется нетронутой, только у самого хвоста мякоть стесалась немного. В проплешине едет Лена. В пути она подваривает себе рыбки и перехватывает то и дело кусочек-другой, а иногда возьмет да и помашет своим на траке. Худой нашу Лену теперь не назовешь.
Она уже съела столько рыбы, что стала девочка как девочка. Не худышка и не пышка. Так что Курт и Анна-Лиза приняли решение не называть ее больше Худышка Лена. Отныне она просто — Лена. Хотя остальных зовут как звали, и особенно Шипучку Курта, потому что он наливается вредной водой с утроенной силой. Он лежит на спине на крыше трака и тянет свою газировку литр за литром через длиннющую трубку, которую он сделал из садового шланга, подобранного им на дороге Бад спит на руках у Анны-Лизы, а она болтает с Куртом о том, как же им повезло с этой рыбой.
Что б мы без нее делали? говорит Курт и чмокает Анну-Лизу в щеку.
И не говори, вторит Анна-Лиза. Ничего б мы без нее не делали, кроме как скучали бы себе дома.
Зато теперь мы отнюдь не скучаем, говорит Курт.
Ни капли не скучаем, поет Анна-Лиза, чего и вам желаем.
Да уж, суперская у нас рыбка, заключает Курт.
В Бразилии оказывается жарко, даже слишком. Курт останавливает трак на пляже, и они бегут купаться в Атлантическом океане. Это сказка. Бад по своему малолетству еще не умеет плавать, поэтому он сидит, плещется в прибое и успевает изрядно нахлебаться морской воды.
Она кажется ему вкусной. Но тут бегом прибегают Курт и Анна-Лиза.
Бад, засранец, кричит Курт сердито, эту воду пить нельзя!
Эта вода соленая, растолковывает Анна-Лиза, и пить ее вредно. В ней можно купаться, плавать, но глотать ее нельзя.
Бад, конечно, начинает реветь, потому что он пугается, когда Курт и Анна-Лиза сердятся и ругаются. Они, естественно, тут же принимаются его утешать. Курт просит прощения за «засранца» и берет это слово назад.
Нет, Бад, конечно, ты никакой не засранец, извиняется Курт. Это я так сказал, просто со злости.
А какой я? спрашивает Бад.
Ты хороший маленький мальчик, говорит Курт. Папино солнышко.
От этих слов Бад снова повеселел. А когда еще младший Курт угостил его лимонадом, жизнь стала просто прекрасной. Чуть ли не лучше, чем была до того.
Ближе к вечеру на пляже посмотреть на рыбу собираются толпы бразильцев. Такой огромной никто из них прежде не видел. Они трогают ее, гладят и гадают, какая она на вкус.