Куртизанка
Шрифт:
Будь проклята Темная Королева за жестокое убийство, учиненное ею! Будьте прокляты все ее шакалы, погубившие Реми, а затем так опозорившие его тело! Будьте все прокляты!
«И больше всего, – с тоской подумала Габриэль, – будь проклята я сама за неспособность любить Реми, как он того заслуживал».
Она повернулась к Касс и с досадой увидела, как ее слепая подруга наливает себе очередной бокал. Она потеряла счет выпитому Касс коньяку за это короткое время. Но, без сомнения, этого количества хватило бы, чтобы свалить с ног любую другую женщину.
Рука
– Согласна, вся эта история, случившаяся с галантным капитаном, весьма и весьма грустная. Но с той кровавой резни прошло уже больше трех лет. Ты утверждаешь, что вовсе не любила капитана Реми. Почему бы тебе просто не забыть этого мужчину и не позволить ему покоиться в мире?
– Потому что это он не оставляет меня в покое! Это полный абсурд. – Габриэль постаралась рассмеяться, но смех получился напряженным и фальшивым. – Я не могу выкинуть Реми из головы, не могу забыть его. Он мне даже снится. Хуже того, последнее время он стал являться мне наяву. – Она провела рукой по волосам. – На днях мне привиделось, что я разглядела его среди толпы. И я выглядела полной идиоткой, преследуя незнакомца. Не далее, как сегодня вечером, мне показалось, что я вижу его во внутреннем дворе, у ворот поместья.
– Ты вызовешь его дух, это понятно, но зачем? – настаивала Касс. – Попросишь его, чтобы он оставил тебя и покое?
– Не знаю, – грустно призналась Габриэль. – Скажу ему, что я пыталась отыскать его тело и устроить ему надлежащие похороны. Попрошу у него прощения. Я могла спасти его, Касс. Я знала, как… как сильно он привязался ко мне. Я могла заманить его в свои объятия и удержать на острове Фэр, живым и здоровым… Но я не сделала этого, – добавила она прерывистым шепотом. – Я лишь позволила ему… уйти.
Касс покачала головой.
– Это никогда ни к чему не приводит, Габриэль.
– Что ни к чему не приводит?
– Это бессмысленное занятие – искать прощения у мертвых, – мрачно пояснила Касс, и Габриэль невольно подумала, не руководствуется ли эта женщина собственным жестоким опытом. – Призраки не так-то легко уходят на покой.
– Но я должна попробовать. Я обязана помириться с Реми. Почему-то мне кажется, что не смогу жить дальше, не сделав этого.
– Ладно. Но мне трудно вызвать дух человека, которого я никогда не встречала. Тебе необходимо описать мне Николя Реми таким образом, чтобы я смогла представить себе образ и запечатлеть его в своем сознании.
– Роста Реми не выше среднего… – Габриэль замерла от болезненной оговорки, – …был. Но на редкость крепко сложен. Широкоплеч. Мускулист, особенно это касается его боевой руки, в которой он держал клинок. И… и у него был шрам в том месте, где его пронзила стрела из арбалета. А бедра… мускулы ног… были тверды как железо.
– Превосходное описание, – заметила Касс тоном, отдававшим сарказмом. – Но скажи мне, ты когда-нибудь, может, как-то случайно не разглядела его лица?
– Конечно, разглядела. Он… он…
Габриэль испытала некоторое
К ее огорчению, лицо Николя в ее воспоминаниях все время расплывалось. Отчетливо она помнила только выражение бесконечного терпения, доброты и неизменной мягкости, но все это казалось странным применительно к мужчине, прослывшему неукротимым воином.
Она сбивчиво продолжила описание:
– У него были… были пшеничные волосы и бородка, которую он коротко стриг.
– Твое описание подходит для миллиона мужчин. А как насчет глаз?
– Они были темно-карими.
– Я не говорю об их цвете, – нетерпеливо оборвала ее Касс. – Что они выражали, какие мысли скрывали?
– Я… я не знаю, – запнулась Габриэль, сжав пальцы от беспомощности. – Я никогда не умела правильно читать по глазам. Но моя младшая сестра Мири как-то заметила, что глаза Реми были слишком старыми для его лица.
– Глаза утомленного рыцаря, вступившего в сражение с вселенским злом, – пробормотала Касс в бокал коньяка. – Никогда не отступай, даже если схватка безнадежна, никогда не убирай свой меч в ножны. Сражайся до конца, каким бы он ни был.
В голосе Касс слышалась нескрываемая насмешка, но Габриэль не могла избавиться от впечатления, что у Касс сформировалось четкое и правильное восприятие Реми.
– Все равно этого недостаточно. – Касс снова опрокинула бокал. – Ты случайно не захватила с собой какой-нибудь мелочи, принадлежавшей ему?
– Захватила.
Габриэль взялась за рукоятку шпаги, висевшей на боку, и медленно обнажила ее. Это было оружие солдата: гладкая рукоятка, лишенная украшений, и лезвие, выполненное из прекрасной каленой стали. Такое же простое, сильное и правдивое, как и тот мужчина, который когда-то владел им.
Габриэль положила шпагу на стол и направляла руку Касс до тех пор, пока длинные тонкие пальцы женщины, стоявшей напротив, не дотронулись до рукоятки. Нащупав рукоять и осознав, что перед ней, Касс от удивления раскрыла рот.
– Шпага капитана Реми? Как она к тебе попала?
– Это длинная история, – ответила Габриэль. – Муж моей сестры, Ренар, был с Реми в Париже в ту ночь, когда его убили. Ренар чудом спасся от толпы, но так случилось, что у него в руках оказалась шпага капитана. Ре… Реми хотел бы, чтобы она осталась у меня.
– И ты бережно хранила ее все это время, – хитро улыбнулась Касс.
– Почему нет? – возмутилась Габриэль. – Я же объясняла тебе! Реми был моим другом, единственным другом, который когда-либо был у меня, не считая сестер.
Касс провела пальцем по рукоятке, погладила головку эфеса, осторожно потрогала острие лезвия. Она с шипящим звуком втянула в себя воздух.
– Этот клинок рассказывает мне… совсем о другой, потаенной части души твоего нежного рыцаря. О мужчине, способном превратиться в безжалостного врага, когда им овладевала дикая ярость, жажда убивать. Жестоком, сильном, даже свирепом и диком.