Кусака
Шрифт:
«Та-ак, началось», — подумал Ной.
— Окопалась там, стерва праведная, на всех плюет и высасывает из нашего города все кишки! Уже высосала, ясно?! И беднягу Уинта небось она на тот свет спровадила, да только он оказался куда хитрее! Да-с! Так денежки запрятал, что ей ни шиша не получить! Обштопал женушку! Ладно, вот приползет она на карачках к Рут Туилли денег просить, раздавлю ее, как слизняка! Ной, ты меня слушаешь? Ной!
— Да, — откликнулся он из глубин дома. — Слушаю.
Словоизвержение продолжалось, и Ной позволил себе задуматься, что за жизнь настала бы, если бы метеорит вмазался прямехонько в потолок мамашиной спальни.
И в Инферно, и на Окраине жизнь шла своим чередом: в католическом храме Жертвы Христовой отец Мануэль Ла-Прадо слушал исповеди, а в городской баптистской церкви тем временем преподобный Хэйл Дженнингс, взяв карандаш и бумагу, приступил к работе над воскресной проповедью. Сержант Деннисон на своем крыльце дремал в шезлонге, свесив правую руку и поглаживая по голове невидимого Бегуна, а лицо время от времени подергивалось от непрошенных воспоминаний. Рик Хурадо укладывал штабелем коробки на складе хозяйственного магазина на Кобре-роуд. Мысли парнишки крутились возле сказанного сегодня мистером Хэммондом, а карман оттягивал Клык Иисуса. Коридоры крепости Щепов в конце Трэвис-стрит оглашал ревом «тяжелого металла» переносной стереоприемник, и, пока Бобби Клэй Клеммонс с несколькими товарищами курили марихуану и чесали языки, в соседней комнате на голом матрасе лежали Отрава с Танком. Их сплетенные тела были влажными после трахания — единственного занятия, ради которого Танк снимал свой футбольный шлем.
Вечерело. Почтовый фургон покинул черту города, направляясь на север, в Одессу, с грузом писем, среди которых большой процент составляли заявления о приеме на работу, запросы о наличии рабочих мест и мольбы к родственникам сделать одолжение и разрешить приехать надолго. Кто-кто, а почтальон знал пульс Инферно, и уж он-то видел, что на конвертах нацарапано «смерть».
Солнце садилось. Электрическое табло на Первом Техасском банке показывало 17:49 и 93 градуса по Фаренгейту.
17. БЕЙСБОЛЬНАЯ БОЛЕЛЬЩИЦА
— Я знаю, что это открытая линия, — сказал Роудс дежурному по базе военно-воздушных сил Уэбб. — Средства связи я не изолировал — к тому же, времени у меня все равно не было. Мой идентификационный код — «Синекнижник». Найдите. — Пока дежурный офицер сверял его личный код, полковник оставался у телефона. По доносящимся из кабинета звукам он понял, что телеканал опять переключили: послышался записанный на пленку смех, шло какое-то комическое шоу. Примерно через шесть секунд канал сменился снова: зазвучал голос бейсбольного комментатора, и на сей раз телевизор не трогали чуть дольше.
— Да, сэр. Копирую, Синекнижник. — Судя по голосу, дежурный офицер был молодым и нервничал. — Чем могу помочь, сэр?
— Первым делом подготовьте транспортный самолет, пусть ждет. Заправьте его в расчете на перелет через страну, место назначения я назову в воздухе. Поднимите полковника Бакнера: я возвращаюсь с места происшествия с пакетом. Да, еще на борту должно быть оборудование для видеозаписи. Расчетное время моего прибытия на Уэбб — между двумя и тремя ноль-ноль. Ясно?
— Да, сэр.
— Зачитайте. — Он услышал, что канал переключили: новости, что-то о ближневосточных заложниках. Дежурный офицер без ошибок повторил записанное, и Роудс сказал: — Отлично. Даю отбой. — Он повесил трубку и быстро вернулся в кабинет.
Дифин сидела на полу, на сей раз по-турецки,
— Вот бы нам ихнего дождя, — сказал Ганнистон, отхлебывая пепси.
Дифин вытянула руку и дотронулась до экрана. Изображение исказилось, ЩЕЛК! — мультфильмы про Вуди Вудпекера, другой канал.
— Мама родная! — Рэй сидел на полу, не слишком близко к Дифин, но и не слишком далеко. — У нее в пальцах пульт!
— Возможно, какой-то вид электромагнитного излучения, — сказал ему Роудс. — Может быть, оно использует электричество тела Стиви, а может быть, генерирует свое.
Щелк! Теперь на экране был вестерн: Стиви Мак-Куин в «Великолепной семерке».
— Здоровско, дядя! Я сроду ничего такого не…
— Заткнись! — Джесси, наконец, утратила контроль над собой, и сил терпеть происходящее у нее больше не было. — Заткнись ты! — Глаза молодой женщины блестели злыми слезами. Рэй обалдел. — Ничего «здоровского» тут нет! У тебя пропала сестра! Не понимаешь, что ли?
— Я… я не хотел…
— Пропала! — Джесси начала надвигаться на Рэя, но Том быстро поднялся со стула и ухватил ее за руку. Она вырывалась с напряженным, полным муки лицом. — Пропала, а осталось только это! — Она ткнула пальцем в Дифин. Существо по-прежнему не отрывалось от телевизора, в полном неведении относительно того, что говорит Джесси. — Господи Исусе… — Голос Джесси дрогнул. Она закрыла лицо руками. — О, Господи… о, Господи… — Она принялась всхлипывать, и Тому оставалось только обнять горько плачущую жену.
Щелк! На экране появились соревнования по серфингу, и Дифин чуть расширившимися глазами принялась следить за перекатывающимися синими волнами.
Роудс повернулся к своему адъютанту.
— Ганни, я хочу, чтобы ты съездил на место катастрофы и поторопил их. Надо как можно скорее выбраться отсюда.
— Лады. — Ганни допил пепси, бросил банку в мусорное ведро, вышел на улицу и, натягивая кепи, двинулся к вертолету.
Горько сожалея, что его угораздило оказаться именно здесь, Роудс мысленно перенесся в Южную Дакоту, на свою ферму близ Чэмберлена, к жене и двум дочкам. В ясные ночи Роудс изучал звезды в маленькой обсерватории или делал заметки к задуманной им книге о жизни вне земных пределов. Сейчас ему очень захотелось заняться или первым, или вторым, потому что оставался один-единственный выход: забрать это создание в исследовательскую лабораторию невзирая на то, что оно приняло облик маленькой девочки.
— Миссис Хэммонд, я знаю, вам очень тяжело, — сказал он, — но я хочу, что бы вы поня…
— Что поняла? — Джесси все еще была в ярости, лицо заливали слезы. — Что наша дочь еще жива? Что она погибла? Что я должна понять?
Щелк: повторение «Морка и Минди». Щелк: обзор финансовых новостей. Щелк: еще один бейсбольный матч.
— Что мне очень жаль, — решительно продолжил Роудс. — Страшно жаль. У меня у самого две дочки. Могу себе представить, что вы должны чувствовать. Случись что-то с одной из них… не представляю, что бы мы с Келли делали. Келли — это моя жена. Но, по крайней мере, теперь вам понятно, что она… оно… не ваша дочь. Когда наша команда закончит работы на месте аварии, мы уедем. Я заберу ее… его… Дифин… на Уэбб, а оттуда в Вирджинию. И хочу попросить Ганни остаться с вами.