Кусака
Шрифт:
Дифин на секунду задержала взгляд на «соплище» и фиолетовой решетке, и если бы Сержант Деннисон увидел, под каким углом выгнулась ее шея, он совершенно справедливо подумал бы, что она вот-вот сломается. Ловушка расставлена, подумала Дифин на своем звенящем языке. Вред уже причинен. Скоро ловушка начнет действовать, и эта жизнеспора под названием Ин-фер-но вымрет. Вымрет до основания.
Грудь Дифин стеснило чувство, куда более болезненное, чем даже сила тяжести. Примитивные, невинные человеки не знали, что их ждет впереди.
Дифин споткнулась. Это случится из-за меня, подумала
Она надеялась усвоить их язык, остаться достаточно долго для того, чтобы рассказать о себе, о том, почему бешено мчалась по звездному коридору, и покинуть их планету задолго до этого. Ей совершенно не приходило в голову, что у человеков еще нет межзвездных средств сообщения — ведь почти все цивилизации, с какими была знакома Дифин, обладали ими. «Ловушка вот-вот придет в действие, — подумала она, — но не следует бросаться в нее. Пока не следует. Ведь еще есть шансы». Она пообещала, что эта дочь не пострадает. А свое слово Дифин держала.
Она отвернулась от небесной решетки и черной пирамиды, но они стояли перед глазами, уродливые, как открытые раны.
Они подошли к дому Хэммондов. Сержант постучал в дверь, подождал и, не получив ответа, постучал снова.
— Никого нету, — сказал он. — Как думаешь, тебя пошли искать?
— Я здесь, — ответила она, не вполне понимая. Существо «Сержант» было разрушителем языка.
— Я-то знаю, что ты здесь, и Бегун — тоже, но… специалистка ты, барышня, по крученым мячам, точно.
— По крученым мячам?
— Ага. Крученый мяч, фастболл, спитболл, бейсбол.
— А. — По губам Дифин быстро пробежала улыбка узнавания. Она вспомнила представление из тээ-вээ. — Осторожность!
— Точно. — Сержант нажал на ручку двери, и та открылась. — Глянь-ка! Видно, уходили шибко впопыхах. — Он просунул голову в дверь. — Эй, это Сержант Деннисон! Есть кто дома? — Как и думал Сержант, никто не отозвался. Он закрыл дверь и оглядел улицу. Кое-где в окнах трепетали огоньки свечей. Учитывая неразбериху последнего часа, понять, где же Хэммонды, было совершенно невозможно. — Хочешь пойти поискать своих? — спросил он у Дифин. — Может, мы сумеем их отследить…
Голос Сержанта потонул в шуме винтов вертолета, который пронесся у них над головами в шестидесяти или семидесяти футах над землей, держа курс на запад. Дифин не удержалась на ногах, ее протолкнуло вперед. Она обеими руками вцепилась в Сержанта и стала вплотную к нему, дрожа всем телом.
Напугалась до смерти, подумал Сержант. И кожа холодная, и… Господи, такая пацанка, а как крепко хватается! В пальцах у Сержанта ощутимо покалывало, будто рука попала в сделанные из низковольтного кабеля силки. Ощущение не было неприятным — только странным. Он увидел, что Бегун, тоже перепуганный вертолетом, носится вокруг них кругами.
— Бояться нечего. Это просто машина, — сказал он. — А твои очень скоро должны вернуться.
Дифин крепко держала его за руку. Электрическое покалывание поднималось по предплечью.
— Ты вообще-то обедала?
Она все еще была слишком напугана, чтобы говорить.
— А то до моего дома, можно сказать, рукой подать. Два шага, на Брасос-стрит. Там… это… свинина с бобами и хрустящая картошка. — Покалывание добралось до локтя. Она не отпускала. — Как насчет миски свинины с бобами? А потом я опять сведу тебя сюда, и мы подождем твоих папку с мамкой. — Сержант не разобрался, одобряет девчушка такие планы или нет, но, когда он сделал первый шаг, Дифин последовала его примеру. Он спросил: — Тебе когда-нибудь говорили, что ты странно ходишь?
Они пошли в сторону Брасос. Рука Дифин приросла к руке Сержанта. Энергия, которую выделяла девочка, мерно пульсируя, растеклась по нервным окончаниям Сержанта в плечо, шею и дальше, в кору мозга. У него немного болела голова. Опять железяка завела свою песенку, подумал Сержант.
Бегун трусил рядом. Сержант сказал собаке:
— Ох и шибко ты любишь попрыгать…
Укол боли в голове. Короткий, словно проскочила искра в свече зажигания.
Бегун испарился.
— О-хо-хо, — пробормотал Сержант. Свечу замкнуло.
И Бегун опять появился. Попрыгун, да и только.
Лицо Сержанта заливал пот. Что-то случилось — вот только он не знал, что. К руке накрепко приклеились пальцы девочки, голова болела. Бегун побежал вперед, чтобы подождать на крыльце, свесив розовый язык.
Дверь была незаперта — как всегда. Сперва Сержант впустил Бегуна, потом взялся искать масляную лампу и спички, и Дифин, наконец, выпустила его руку. Но свеча зажигания в мозгу у Сержанта искрила, и одна сторона тела Деннисона — та, с которой стояла девочка — наполнилась колким огнем. Сержант зажег лампу. Сияние отчасти разогнало тени — но это были хитрые тени, так что Бегун то был виден, то пропадал.
— Барышня, — сказал Сержант, опускаясь на стул в безукоризненно чистой комнате с выметенным и вымытым полом, — мне… не больно хорошо. — Бегун запрыгнул к нему на колени и лизнул в лицо. Он обнял Бегуна. Девчушка наблюдала за ним, стоя у самой границы света и тьмы. — Господи… голова моя, голова. Ей-Богу, там будто взвод барабанщиков… — Сержант моргнул.
Его руки обнимали пустоту.
Под черепом шипело. По лицу струился холодный пот.
— Бегун? — прошептал Сержант, и его голос сорвался, отказал, лицо исказилось. — Бегун? О Господи… о Господи… не приноси палочку. — Веки Сержанта затрепетали. — Не приноси. Не приноси палочку!
Дифин стояла рядом. Она поняла, что он смотрит в то измерение, куда ей не заглянуть, и очень тихо сказала:
— Рассказать мне. Что есть Бе-гун?
Сержант застонал. Свеча зажигания сработала, призрачное видение — сидящий у него на коленях Бегун — то появлялось, то исчезало, как картинка в стробоскопе. Руки цеплялись за пустоту.
— О Боже милостивый… не надо… не надо приносить палочку, — умолял он.
— Рассказать мне, — повторила Дифин.
Сержант повернул голову. Увидел ее. Бегун. Где Бегун? Обитающие в его сознании мрачные существа качнулись к свету.