Кутерьма
Шрифт:
После бабушкиных украинских борщей, вареников, плавающих в сметане, пирожков с вишнями или с капустой, жареных цыплят и всяких компотов столовская или наспех приготовленная дома еда казалась скудной и невкусной. Привыкший к обильным разносолам, Севка подголадывал. Но зато он был сам себе голова — полная свобода. Придешь из школы, выучишь уроки и хочешь — опять иди в школу на какой-нибудь кружок, хочешь — гуляй во дворе, а то и поезжай куда-нибудь на трамвае или автобусе. От денег, оставленных на покупку продуктов,
С плащом обошлось без неприятностей.
Вечером, когда мать вернулась с работы, Севка с особенной предупредительностью кинулся в кухню ставить чайник, сообщил, что получил сегодня две пятерки. Удовлетворенная улыбка скользнула по красивому утомленному лицу матери. Видно, очень устала или чем-то была расстроена. Поэтому Севка выждал, пока мама поужинает, уберет посуду, усядется на диван с вязаньем — любимое ее занятие в свободные минуты. Лишь когда мать пришла в умиротворенное состояние, Севка заговорил жалобно:
— Ах, да, мамочка, знаешь, со мной случилась неприятность. Понимаешь, я заходил к одному больному школьному товарищу, относил уроки. А у них печное отопление. И уголек из печки случайно выпал прямо на мой плащ. И плащ прогорел. Так жалко!
Версию с пожаром Севка отверг. Слишком легко проверить, был ли поблизости от их дома пожар. А рассказать правду — у него неизвестно отчего загорелся на спине плащ — невозможно! Он и сам с трудом этому верил, и мама не поверит. Вдобавок во всей этой истории было что-то унизительное для Севки.
— Посмотри, как нехорошо получилось… — Севка вытащил из-под дивана обгорелый плащ.
Мать издала возглас изумления:
— Какая колоссальная дыра! Как же вы сразу не заметили, что плащ горит?
— Мы находились в этот момент в другой комнате.
— Что за неосторожность класть плащ возле топящейся печки!
— Прости, мамочка, мне очень жалко, что так вышло…
Мать снова взялась за спицы.
— Плащ придется выбросить. Досадно — совсем новый. Но скоро станет холодно, будешь пальто носить. А пока походишь в старой курточке, в той, коричневой. Она тебе уже маловата, но все-таки на форму налезет, я полагаю?
— Мамочка, мне и форма уже маловата, — поспешно сказал Севка. — Жмет под мышками. И вообще она у меня уже второй год… Наверно, я расту.
— Надеюсь, ты ростом пойдешь в меня. Папа мог бы быть повыше… Для мужчины очень важен хороший рост. Что ж, придется купить новую форму. На днях пойдем. Как только выдастся у меня время.
Молодец у него мама: совсем не скупая и не мелочная. Бабушка разахалась бы при виде испорченного плаща. И непременно велела бы Севке сейчас же надеть форму, чтобы посмотреть, сильно ли жмет под мышками. А как ее мерить, если на спине кителя тоже паленое пятно, не очень, правда, заметное. Но маме и в голову не пришло проверять,
Утром, отправляясь в школу, Севка вместо форменного кителя надел темный пиджачок. Мама еще лежала в постели, когда он убегал к половине девятого, и не заметила, что на нем надето.
С плащом обошлось, в школе Севку похвалили за классное сочинение, и во двор он вышел в хорошем настроении.
Было ветрено и прохладно, но ясно. Вартан с Колей сидели в обнимку на качелях и о чем-то совещались.
Усидев Севку, Вартан закричал:
— Севка! Севка! Иди сюда!
Севка неторопливо подошел, засунув руки в карманы.
— Ну, чего тебе?
— Отчего ты вчера загорелся? Как это? Мы прямо так…
— Поразились! — подсказал Коля.
— Да, да! Как это получилось? Откуда на тебя огонь упал?
— А это не Васька Большой и Рыжий тебя подожгли?
— Весьма возможно, — сдержанно и с таким видом, что он-то много чего знает, да просто не хочет говорить, сказал Севка.
— Вот и мы так подумали, — сказал Вартан. — И Котька так же думает.
Севка насторожился.
— Какой Котька?
— Константин Петрович его зовут, — пояснил Коля. — Мальчик тут один приходил к нам во двор. Да ты его видел! Вот когда ты загорелся, он как раз и приходил.
У Севки перекосилось лицо.
— Вы с кем-то говорили об этих врагах-хулиганах? Да как вы смели?! Это же тайна!
У Вартана раскраснелись щеки.
— Мы тоже сказали ему, Котьке этому, что это тайна. А он говорит, что он этих хулиганов все равно знает. Так чего же тайна, если знает?
— Видел их даже сколько раз! — подхватил Коля. — На спортплощадке какой-то. Рыжего и Ваську Большого видел.
— Видел он, как же! Болтуны вы все, вот кто! — Севка машинально вытащил из кармана брюк какой-то предмет и нервно вертел его между пальцами. — Доверяй вам тайны! Болваны! — В ярости он швырнул вещь, которую вертел, на землю.
Вартан взглянул туда и обомлел. Схватил Колю за руку:
— Смотри, смотри! Та наша коробочка круглая! Из сокровищницы! — Он метнулся с качелей, схватил металлическую коробку, открыл ее: в коробочке лежали канцелярские кнопки.
— А где же алмазы? — спросил Коля.
— Давай мою коробку! — резко сказал Севка. — Еще рассыплешь.
— Откуда, откуда, откуда?! — завопил Вартан. — Откуда у тебя наша коробочка? Она же в сокровищнице лежала, в дупле! Я все думал на Ирку…
— И где алмазы? — настойчиво повторил Коля.
— Да не ваша это коробка, дураки! Ты что, не видишь, что там мои кнопки?
— Наша, наша! — закричал Вартан. — Вон зазубринки, я сам пилил ножиком букву «к», — Колина, значит, — да не допилил, твердое очень. Постой! — Вартан потрясенно уставился на Севку. — Ты там был, возле дупла… Ты случайно нашел дупло, да?