Кузен Марк

Эштон Элизабет

– Дамарис, дорогая моя, выглядишь просто замечательно. Идем, я познакомлю тебя со своей женой.

Представить мистера Престона в роли главы семейства было и вовсе уж трудно, но, оказывается, он был не только супругом, но и отцом взрослых детей, и было видно по всему, что ему доставляли огромное удовольствие восторженные взгляды окружающих, обращенные на Дамарис, которую он препроводил в холл гостиницы. Его жена оказалась очень милой, чуть полноватой женщиной. Она тепло приветствовала Дамарис. Затем они пили кофе, сидя за столиком уютного хола, разговаривая о городе и его окрестностях, и Дамарис никак не могла дождаться,

когда же ее опекун перейдет к сути вопроса. В конце концов мистер Престон встал и сказал:

– А теперь, Дамарис, поговорим о деле. Хозяин отеля заверил меня, что нас никто не потревожит. Извини, дорогая, мы не надолго.
– Он улыбнулся жене и препроводил девушку в небольшую комнатку, где, очевидно, и располагался кабинет хозяина гостиницы. И как только за ними закрылась дверь, мистер Престон объявил безо всякого вступления:

– Я получил указание от сэра Марка Триэрна поставить тебя в известность, что он готов выполнить волю твоего покойного деда и жениться на тебе, если ты сама не возражаешь.

Дамарис вздохнула с облегчением.

– Я думала, что это уже решено, - сказала она.
– Ведь именно при этом условии я согласилась поехать в эту школу.

– Но это было почти год назад, - заметил Престон.
– За это время ты могла и передумать.

– У меня даже в мыслях не было ничего подобного. Я считала и считаю это своей обязанностью.

– В этом-то все и дело, Дамарис, - искренне сказал он.
– Сэр Марк вовсе не хочет, чтобы ты чувствовала себя обязанной делать это. И, если ты только пожелаешь, то он готов выплатить тебе щедрую компенсацию взамен утраченной недвижимости, что очень любезно с его стороны, потому что большая часть угодий может перейти лишь к наследнику мужского пола. Так что речь может идти лишь о самом поместье, и твое пребывание там зависит от жтого брака.

– Мне нужен дом, - коротко ответила она.
– Это мой родной дом.

Он ласково глядел на него.

– Но останется ли он таковым при новом хозяине?

Ее губы дрогнули; вопрос, как говорится, по существу. Но она тут же поджала их и гордо свкинула голову.

– Но тогда уже я сама буду там хозяйкой. И вообще, не вижу никакого смысла возвращаться к этому разговору; все мы знаем, что такова была воля дедушки.

– Сэр Мрак лишь хочет подчеркнуть, что ты не должна чувствовать себя связанной желаниями сэра Хью. Они были поспешными... эээ... не совсем продуманными, и я уверен, он бы и сам не захотел, чтобы ты выполняла их, если бы только знал, что это может сделать тебя глубоко несчастной.

Закинув ногу на ногу, она обхватила руками колено и пристально поглядела на него.

– Вы считаете, что мой брак с кузеном Марком не будет счастливым?

Этот пронзительный взгляд пытливых глаз заставил его стушеваться.

– Но ты же еще даже не встречалась с ним, - проговорил он.
– Он гораздо старше тебя. Вот я и подумал... что возможно ты... эээ...

– Познакомилась еще с кем-то?
– подсказала она ему.
– К вашему сведению, в пансионе это весьма затруднительно. Но в любом случае, я точно знаю, что в моей жизни нет и не будет такого мужчины, ради которого стоило бы терять Рейвенскрэг.
– Произнося эти слова, она подумала о Кристиане интересно, если бы он ее любил, то стоило ли решиться на такое ради него? Но он ее не любил, а, значит,

и рассуждать на эту тему было нечего.

– Ты очень рискуешь, - строго заметил мистер Престон.

– Это мое дело, - напомнила она ему.
– И из всего сказанного я могу сделать лишь тот вывод, что мой дорогой кузен не горит желанием жениться на мне.

– Дамарис, моя дорогая, а чего ты ожидала? Ведь вы с ним даже еще не видели друг друга.

Она презрительно усмехнулась.

– А кто в этом виноват? За прошедший год он мог сто раз, в любой момент приехать сюда. Он и сейчас мог бы приехать сам, вместо того, чтобы присылать вас; на мой взгляд, это довольно неучтиво с его стороны.

Мистер Престон неопределенно взмахнул рукой.

– Он очень занят... ну, там, обновление дома и все такое... он не хочет ставить тебя в неловкое положение...

– Вздор!
– выпалила Дамарис, начиная злиться. И упоминание о ремонте сыграло в этом далеко не последнюю роль.
– Давайте говорить открыто. Ему нужен Рейвенскрэг, но не я; но мне тоже нужен Рейвенскрэг, и я не позволю ему вышвырнуть меня из моего собственного дома. Так что если ему хочется там жить, то ему придется смириться и с моим присутствием.

Мистер Престон вздохнул. Вряд ли доводы Дамарис могли стать основой для счастливого брака.

– Что ж, очень хорошо, - сдался он.
– Я принимаю твою точку зрения. А теперь о практической стороне вопроса. Ты не можешь возвратиться в Рейвенскрэг во время пребывания там сэра Марка, пока вы не поженитесь.

– Почему? Ведь миссис Гарт по-прежнему живет там, не так ли? Разве ее присутствие не будет достаточной гарантией...

– Нет, и сэр Марк ничего даже слышать не хочет об этом. Ему следует позаботиться о своей репутации в графстве - и о твоей тоже.

– Вот как? Забавно, не так ли? Удивительно, что он вообще принимает меня в расчет. А мне что прикажете делать все это время? Я не собираюсь оставаться в школе.

– Твоя прежняя гувернантка любезно предложила предоставить тебе временное жилье.

– Вот как?
– значит вот что имела в виду Хелен, приглашая ее пожить у нее.
– Вы договорились с ней?

– Естественно.

– А меня, конечно, никто не спросил. И когда кузен Марк собирается выполнить свою часть сделки?
– в ее зеленых глазах появился опасный блеск.

– Он предлагает годичную половку, чтобы вы могли лучше приглядеться друг к другу.

Она вскочила со своего места, яростно сверкая глазами. Разве они не были вот уже год как помолвлены? Вот уж воистину, наверное, на всем белом свете было трудно отыскать более нерасторопного любовника, чем этот кузен Марк!

– Подумать только, какая предусмотрительность!
– взорвалась она. Значит, я еще целых двенадцать месяцев должна буду оставаться в изгнании, а его светлость тем временем изволит приглядываться ко мне, не пуская на порог собственного дома. К вашему сведению, мистер Престон, я уже не ребенок, и приказывать мне не может никто. Я поеду к Кери, но лишь потому что мне некуда больше идти, и когда я все-таки доберусь до этого кузена Марка, то мне будет, что ему сказать, и гораздо больше, чем он ожидает от меня услышать. И вообще...
– тут она вспомнила про приглашение Селесты, - в Англию я вернусь тогда, когда мне самой того захочется. Я собираюсь немного пожить в Париже.