Кузина
Шрифт:
Мне стало настолько фиолетово, что я взяла – и перекрыла себе путь к нормальной жизни.
Больше объяснений нет.
Сошла с ума, Великое Солнце, я действительно сошла с ума!
Напугать Скорпионида – это ещё постараться надо. В Скорпионе трусов не водится, как и в Орионе.
Солнце Всеблагое, да что же я на него взъелась? Дикость какая-то, особенно для нашего прагматичного города…
Это только истинные маги, владельцы абсолютной магии поступают так, как им велят совесть и честь.
Мы же сначала просчитываем,
И обычно выясняется, что жить без магии хуже, чем без совести.
Что же меня заставило пригрозить Скорпиониду Конской Головой?
И как вообще смог возникнуть проект союза двух непримиримых созвездий?
Первый вопрос канул безответно в головной боли, а вот второй неожиданно вызвал цепочку воспоминаний…
Было тепло. На просторах тавлейских болот редко бывает холодно.
В Тавлее проводилась турнирная неделя в лучших традициях всех миров, где пользуются этой забавой. Только наши турниры ещё шикарнее, ещё роскошнее, чем у всех прочих.
Это хорошее средство выпустить пар, попытаться достать врага не только путем хитроумных комбинаций, но и впрямую, копьём, мечом или топором, кровь его увидеть. На турнире можно.
Попытки запретить турниры были всегда. Но всегда же безуспешные.
Были попытки ввести правила, делающие турниры более-менее безопасными. Тоже провалились. Если крови не будет – разве ж это забава?
Всю турнирную неделю разные созвездия выступали в роли зачинщиков и в роли принимающих вызов. Все старались превзойти друг друга в выдумке и изобретательности.
Созвездие Лиры устроило состязание прямо посреди Млечного Пути. Над водой, на самой стремнине, висели щиты, которые доблестные рыцари должны были сбить ударом копья с лодки, влекомой бешеным течением.
Северная Корона разыграла целое представление, заняв один из перекрёстков Тавлеи и не пропуская ни конного, ни пешего. Её рыцари были одеты поверх доспехов в лохматые шкуры и изображали дикарей-людоедов. Немало копий было сломано в попытке выбить их оттуда.
Когда же пришёл черёд Ориона, на уступленном Геркулесом для проведения турнира Краеугольном Камне магическими усилиями возникла волшебная крепость, стены которой были сделаны из кубов черного кварца – мориона, а зубцы сияли бриллиантовой оторочкой. В каждом морионовом кубе мерцал огонёк, разгоравшийся с наступлением темноты.
Крепость окружил мрачный заколдованный лес, населённый различными бестиями. Несколько извилистых узких тропинок вело через лес к крепости.
А в ней томились три красавицы, похищенные злобным королём. Девица, замужняя дама и вдова. Они ждали странствующих рыцарей, способных их освободить. Это была сюжетный стержень турнира.
Я думаю, безумно трудно догадаться, кто здесь изображал девицу. Ещё бы, такой прекрасный случай напомнить
Койра Саиф выступала в роли замужней дамы.
А вдову играла Агнея. Так оно было и в действительности: её брачный союз заключили ещё тогда, когда она пузыри в колыбели пускала, а овдовела она к тому моменту, как научилась говорить. Но распоряжаться Ригелем направо и налево, как Аль-Ниламом, было невозможно, поэтому Агнея могла спокойно менять занавеси в своей спальне под защитой родителей и брата.
В общем, разряженные в пух и прах дамы томились за темно-прозрачными стенами изо всех сил.
А около крепости раскинули шатры вассалы короля-злодея, заточившего прекрасных дам. Они были готовы дать отпор странствующим рыцарям в любом поединке, пешем и конном, на копьях или на мечах, на булавах или на топорах.
На опушке леса раскинулось могучее дерево. На его ветвях висели три щита: белый, красный и чёрный. Тот рыцарь, что желал спасать деву, должен был коснуться копьём белого. Красный принадлежал даме, а чёрный – вдове.
У шатров защитников крепости тоже висели щиты, по два у каждого. Один фиолетовый, другой лазоревый. Ударом копья в лазоревый щит вызывал рыцарей на поединок тот, кому (как он считал) в любви везёт. Тот же, чья любовь была безответной, целил в фиолетовый (заставляя тем самым зрительниц внимательнее присмотреться к страдальцу).
Награды за победу в турнире были разные.
Спасший Агнею должен был получить прекрасный турнирный шлем и поцелуй красавицы. Обаятельный рыцарь мог рассчитывать и на большее, если владел искусством штурмовать не только крепости, но и дамские сердца.
Спаситель Койры Саиф должен был удовольствоваться только мечом, копьём и щитом. Поцеловать руку спасённой даме он ещё мог, а вот остальное – уже ни-ни.
Если, конечно, не хотел снова биться. Уже насмерть. С Сердаром Саифом. Который, в числе прочих защитников крепости, гарцевал под хрустальными стенами.
Но главный приз доставался смельчаку, дерзнувшему ударить копьём в белый щит. В случае победы он получал жемчужину Ориона. Аль-Нилам. Хороший приз. Жаль, немного затёртый от долгого употребления, как неразменная монета. Ну и меня в придачу.
Воображение у организаторов нашего турнира в тот раз разыгралось не на шутку: чтобы уверить безумца, что Аль-Нилам и правда отдаётся, я должны была вручить спасшему меня рыцарю пояс верности.
По неожиданно вспыхнувшей в городе моде это было, гм-м, стальное обязательство выйти за вышеупомянутого рыцаря замуж. Каковой пояс победитель и имел полное право нацепить на меня тут же, во время награждения.
Очень мне хотелось надеть этот приз на роскошный шлем Сердара Саифа. И посоветовать предупредить победителя, чтобы тот, после того, как меня в него вставит, приходил потом с мастером этот пояс вскрывать – вдруг случайно замок заклинит?