Кузина
Шрифт:
Все остальные по-прежнему молчали. А люди ли это? Может, призраки…
– Что же касается обвинения… Ты создала опасный прецедент.
– Чего? – изумилась я. – Это опекунский совет создал опасный прецедент. Пусть отвяжутся от меня, тогда пообещаю не топить потенциальных совладельцев Аль-Нилама в Конской Голове.
– Аль-Нилам тут не причём, – покачал головой председатель трибунала. – Дело в другом. Неписаные законы потому и не писаны, что и без этого у всех на слуху. Их нельзя нарушать. А ты нарушила.
– Да кто вам это
Трибунал, вся эта почтенная тройка, зашумел, зашептался.
– Драконид за возможность обладания истинной магией жертвует всем остальным. Не надо отвлекать Драконида от того, для чего он создан, – мягко объяснил председатель.
– Минуточку, – встрепенулась я. – Насколько мне помнится, Дракониды ничем не жертвуют, они просто выбирают абсолютную магию, после чего им просто неинтересно плюхаться в нашем тухлом болоте.
– Ты ошибаешься.
– Хорошо, давайте спросим непосредственно Драконида, нанесло ли моё появление в его жизни урон абсолютной магии? – простодушно предложила я.
– Залог безопасности Тавлеи в том, что Драконидам не нужны ни золото, ни власть, ни женщины, – тяжело припечатывая каждое слово, произнёс председатель.
– Проще говоря, вся суть нашего благоденствия на болоте основана на том, что вы с детства внушаете людям, чья суть – магия, что больше они ни на что не пригодны, чтобы они, упаси Великое Солнце, не потребовали свой кусок сладкого пирога в обмен на всё то, что они для нас делают? – уточнила я. – Точнее, чтобы не потребовали, а взяли, потому что можно обвешаться оберегами с макушки до пяток, но магия внешняя всё равно останется только внешней?
Наверное, я попала в точку. Потому что лишилась кресла, тапочек и шали. Ну надо же, какие мы чувствительные, можно подумать, я ляпнула какую-то оскорбительную гадость, а не трезво изложила состояние наших дел…
Запылали мои бабочки под колпаком, огонь уничтожал обереги, лишая меня доступа к магии. Я знала, что точно так же горят сейчас в Аль-Ниламе, мечутся, взмахивая объятыми пламенем крыльями оставшиеся бабочки.
– Не тревожьтесь, пожалуйста, я постою, – постаралась утешить я председателя трибунала. – Не понимаю одного, что вы тут со мной церемонитесь, раз наши дела так печальны? Мало в Тавлее загадочных смертей?
– Ты хорошо устроилась, – подтвердил председатель. – Тебя даже убить нельзя, как показала практика.
– Угу, значит, отравленный гранат – подарок трибунала… – кивнула я. – Попытались уладить дело тихо, да? И как же мы решим эту неразрешимую проблему? Упрятать меня куда-нибудь, как я понимаю, тоже не получится. А, может быть, оставим всё как есть? Безопасность Тавлеи ведь особо не страдала до сих пор, ну и дальше, глядишь, столица как-нибудь продержится. Мы же тихо встречаемся, не шалим, никого не трогаем.
– Нельзя, – объяснил председатель. – Невозможно. Ты ведь не откажешься от ваших встреч?
– Не-а.
– Вот видишь. Уничтожить Драконида тоже нельзя. У нас и так не хватает магов его уровня, он нужен на границах. А позволить Драконидам рано или поздно осознать, что абсолютная магия не требует тех ограничений, о которых им твердили с детства, – мы не можем. Какой же интерес им тогда защищать нас? – осклабился председатель.
– Система управления драконами рухнет? – ухмыльнулась в ответ я. – Перестанут быть Бесстрастными? Пошлют вас подальше с вашей неуёмной страстью к вычерпыванию тавлейской магии и будут заботится о своих семьях, вместо того, чтобы гибнуть на границах, пока вы жиреете за их спинами?
– Вот именно. Всё правильно. Молодец. Но для этого и существует трибунал, чтобы царил в столице порядок и спокойствие. Так нужно для Тавлеи. Ты же понимаешь, ты – Орионид, – глядя мне в глаза, размеренно говорил председатель трибунала.
Заговаривал, будил загодя вложенные слова, которые должны были управлять нами точно так же, как дозируемое поступление магии. Оно бы, может, и сработало, да не надо было Сердару Саифу заставлять меня присутствовать на казни Таку. Невозможно бесконечно затягивать ремень, если не остановиться, рано или поздно он лопнет.
– Кстати об Орионидах. Требую представителя созвездия! – отказалась заговариваться я.
Помощи, разумеется, ждать не приходилось, но всё-таки какое-то разнообразие перед тем, что они там задумали.
– Представитель созвездия не обязан присутствовать на заседании трибунала, – сообщили из кресла справа.
– Ну почему же, обязан – не обязан. Мы же здесь все свои, все тавлейцы, не последние люди города. Мы не расправу творим, а поддерживаем порядок. Пусть присутствует, – разрешил председатель.
Под колпаком была уже только кучка пепла. Бедные мои обереги, с такой хозяйкой оберегам обереги нужны…
Возник из клубящейся по углам мглы Сердар Саиф. Где-то рядом был, не мог тавлейский трибунал арестовать меня в одном из домов созвездия без согласия, точнее, без уведомления главы опекунского совета.
Вид у него был неважнецкий. Он растерянно переводил взгляд с меня на кресла трибунала и обратно, и никак не мог решить, по какую сторону стола ему надлежит быть. Потом шагнул ко мне.
– Это хорошо, что вы здесь, – сказала я. – Создайте мне тапочки и шаль, иначе я простужусь, и попросите родителей Таку подержать Инея пока у себя на конюшне.
Сердар без единого слова сделал требуемое.
– Какого Инея? – встрял председатель.
– Коня моего, – буркнула я, снова обуваясь и запахиваясь. – Вы о нём вряд ли позаботитесь.
– А почему пока?
– Жизнь длинная, потому и пока.
– Что же ты наделала… – выдавил сипло Сердар.
– Я-то как раз ничего особенного. И совершенно не понимаю всего того шума, что царит кругом.