Квартет

Харвуд Рональд

РЭДЖ (вспыхивая). Прошу в моем присутствии о завтраке не упоминать!

УИЛФ (продолжая). Они так настойчиво просили нас уйти с главной аллеи… были такие взъерошенные — и сам Дуче и старшая сестра, матрона. Вот я и решил: прибывает какая-то важная персона.

СИССИ. Но почему ты со мной не поделился. Не сказал ни слова. Никто больше об этом и не подозревал. Рэджи, ты знал?

РЭДЖ /продолжая свое/. Я уверен, что

все-таки прав. Поэзия не может быть основным импульсом всех искусств.

УИЛФ. Перестань зудеть, Рэджи! Вместо своего Вагнера почитал бы лучше Кама Сутру…

СИССИ. Рэджи таких книг не читает, потому что он истинный джентльмен, чего не скажешь о тебе, Уилф!.. Рэджи, я так рада, что ты благополучно вернулся из Карачи-,

Рэдж и Уилф обмениваются взглядами с некоторым недоумением. Пауза.

РЭДЖ. Мне так хотелось хоть раз в жизни спеть Тристана или Зигрфида. Но все это проплывало мимо меня.

УИЛФ. Вагнера поют идиоты иностранцы. Наши лучше всего исполняют британских композиторов — например, Россини, Доницетти, Джузеппе Верди.

Рэдж улыбается.

СИССИ. Я где-то читала, что если бы Джузеппе Верди родился в Англии, его непременно назвали бы Джон Грин. Но разве с таким именем можно сделать карьеру?

Никто, кроме нее не смеется.

Вообразите себе «Реквием» Джона Зеленого. Кто бы слушал такое с благоговением.

РЭДДЖИ. Кстати о Верди, Есть у вас какие-нибудь мысли о гала-концерте десятого октября…

УИЛФ. Думаю, что каждый должен выступить соло.

РЭДЖ. А если трио?

СИССИ. Трио? Но какое? Лучше б из старого репертуара. Не думаю, что осилю что-нибудь новое…

РЭДЖ. Давайте обсудим это на специальном заседании. /Делает в блокноте пометки./

УИЛФ. Ох уж эти твои заседания? Неужели мы просто не можем договориться?

СИССИ. А все-таки, дурно с их стороны было принимать новенького, не посоветовавшись с нами.

РЭДЖ. Все законно. Кто нас обязан спрашивать? Они же здесь хозяева, а не мы.

УИЛФ. Рэджи прав. Мы приходим и уходим, а они здесь на века. И когда наши голоса будут петь в небесном хоре, кто-то займет и наши комнаты. Так устроен мир. Лоуренс Тимс покинул этот берег месяц назад и сейчас, как говориться, возможно, поет дуэтом с Марией Калласс. Мы предполагали, что его заменят. Мы же все говорили об этом.

РЭДЖ. Да, старые уходят, новые приходят. Надо с этим смириться.

Пауза.

СИССИ. Как я рада, Реджи, что ты благополучно вернулся из Карачи. Я не говорила, что получила небольшой гонорар за «Цирюльника»? (Встает) Надо бы узнать, кто этот новенький. (Уходит)

Уилф

подсаживается к Рэджи.

УИЛФ. Почему Карачи?

РЭДЖ. Не знаю.

УИЛФ. У нее там родственники?

РЭДЖ. Ее отец служил в Индии. На прошлой неделе она поздравила меня с возвращением из Бадлей Салтертона.

УИЛФ. Ты ведь заметил. Она стала немного того. Я беспокоюсь за нее. Не хотелось бы, чтоб ее отсюда отправили.

РЭДЖ. Нет, боже упаси…

УИЛФ. Дорогая Сисси. Ее лицо до сих пор как у ребенка, без морщин и такое невинное. А ее улыбка может сиять в самой темной комнате. Когда я ее впервые увидел, бог знает сколько лет назад, я подумал, что это самое сексуальное создание, которое попадалось мне на глаза. Большая и щедрая. Но, боже мой, она всегда была занята. Я пытался, но безуспешно. Она общалась тогда с театральным художником из Беснал Грин. Ты думаешь, она действительно получила что-то за «Цирюльника»?

РЭДЖ. Возможно.

УИЛФ. А кто пел Фигаро?

РЭДЖ. Дилан Морган.

УИЛФ. Проклятые иноземцы.

Они улыбаются. Уилф берет буклет «Риголетто».

Как ты думаешь, заплатят нам за нашу запись «Риголетто»?

РЭДЖ. Скорее всего. Я слышал, что она продается довольно хорошо.

УИЛФ. Действительно? Кто тебе сказал?

РЭДЖ. Не помню. Кто-то говорил.

УИЛФ /читает/. «Риголетто». Хорошо, что они переиздали это. Но могли бы и поместить наши портреты на обложку, а не только имена. Проклятые агенты. Хотя и так довольно мило: Хортон, Бонд, Пейджет, Робсон. Чувствуешь, что все еще жив. Конечно, мое имя следовало бы поставить в начале списка. Публика на это реагирует. Что же это были за времена, Рэджи, а? Я помню спектакли, записи музыки, все, как будто это было вчера, притом, что не могу вспомнить, что нам давали на завтрак сегодня утром…

РЭДЖ (сердито). Я же просил — ни слова про завтрак…

УИЛФ. Наш квартет никто не пел лучше.

РЭДЖ (опять спокойно). А ты прослушал диск?

УИЛФ. Нет. Мне это ни к чему… не хочу. Не хочу слышать себя молодым снова. А ты? Слушал?

РЭДЖ. Нет. По другой причине.

УИЛФ. Конечно. Какой я неловкий. Прости, что напомнил… (Он кладет буклет на место.) Голова шла кругом в те дни. (Улыбается, вспоминая) «Молодой соперник Гоби.» Обложка «Дейли мейл». И моя фотография с подписью «Уилфред Бонд — новая звезда?» Зачем тут знак вопроса, думал я. Но, как время показало, он был, увы, на месте.