Квози
Шрифт:
Пролившаяся наконец пришла в себя от резкости своего друга.
— И все же я считаю, что никто не сможет провести на поверхности суток без необходимого снаряжения.
— Конечно, сможет, — теперь Разговаривающий был совершенно спокоен. — Та же самая вода, которую мы пьем, течет в реках, там есть съедобные травы, да сутки можно и не есть ничего. Я думаю, что там можно оставаться сколько захочешь, — он сам задумался, не слишком ли далеко его занесло.
Видимо, да. Это было уж слишком даже для терпеливого Появляющегося, который после долгого молчания все же произнес:
— Никто
Разговаривающий твердо взглянул в его глаза и небрежно ответил:
— Я смогу.
— Хватит, это просто смешно, — расстроенно сказал Появляющийся. — Мы теряем время на бессмысленные разговоры. Ты так говоришь, словно и правда сделаешь это. Даже если ты захочешь, у тебя ничего не выйдет.
Разговаривающий знал о чем говорил его друг. Речь шла не об охране. Ее просто не было, так как в ней не было никакой необходимости. Любой, решившийся покинуть колонию без разрешения властей, рисковал подвергнуться серьезному наказанию. Право выхода на поверхность имели лишь опытные, снаряженные экспедиционные группы. Сама мысль о нарушении закона граничила с кощунством. Никому даже и в голову не приходило ничего подобного. Именно это и волновало Разговаривающего. Не нужно ни снаряжения, ни специальной подготовки для пребывания на поверхности. Все, что необходимо — это желание.
Появляющийся продолжил:
— Не нужно и говорить об этом.
— Почему? — поинтересовался Разговаривающий. — Если я рискну, ты меня выдашь?
— Конечно, нет, — было ясно, что в словаре Появляющегося не было слова «предательство».
— К тому же мы несем ответственность за твои поступки, — с сарказмом добавила Пролившаяся-сильным-Дождем.
Разговаривающий рассмеялся:
— Ты права. Об этом нечего даже и думать. Не понимаю, почему мы столько времени тратили на этот разговор.
— Потому что ты не хотел заткнуться, — напомнила она.
Он со смехом повернулся к подружке и та в притворном испуге бросилась от него. Поблизости не было взрослых, и они могли позволить себе подурачиться. Глупый разговор о прогулке по земле был вскоре забыт.
Разговаривающий знал, что его друзья были искренни, говоря, что не выдадут его, но лишняя осторожность еще никому не помешала. Если он решится на этот поступок, то один из них может случайно проговориться и раньше, чем он успеет осмотреться на поверхности планеты его схватит специально высланная в погоню группа. Поэтому он делал вид, что и думать забыл об этом разговоре.
Тем не менее все больше и больше времени он проводил изучая отчеты исследовательских групп и прогнозы погоды, стараясь при этом не привлекать излишнего внимания.
До тех пор, пока молодые Квози были почтительны со старшими, им многое позволялось. Они свободно передвигались по колонии. Достаточно было предупредить родителей и учителей и можно было неделями жить у друзей. Взрослые иногда ворчали по этому поводу, но никогда никого не наказывали. При таком слабом контроле Разговаривающему не составило труда подкопить кое-какие продукты. А чтобы узнать, как открывается выход, нужно было всего лишь остановить при просмотре пленку и запомнить нужную последовательность
Прошло немало времени прежде чем он отыскал замаскированную под сучок настоящего дерева кнопку, приводящую в действие механизм двери.
И вот беззвучно отодвинулась куда-то в сторону тяжелая панель, скрывающая выход и осталось сделать лишь один шаг и очутиться на запретной и такой желанной земле.
Разговаривающий выбрал полнолуние. Мягкий ветерок тронул его шерсть и он глубоко вдохнул воздух, полный новых запахов. Сердце готово было вырваться из груди.
Он уже несколько дней не встречался со своими друзьями и надеялся, что они не обратят внимания на его отсутствие. Пролившаяся больше не вспоминала о споре и было похоже, что их разговор совершенно забыт.
Он легко нашел дорогу при свете луны. Величественные деревья купались в этом серебряном сиянии. Никакие записи не могли передать запахи и аромат нового дома. Он наслаждался каждым глотком свежего воздуха, пытаясь разобраться в запахах и чувствах. Мягко насвистывая и напевая про себя, он направился вниз по склону холма в поисках места, подходящего для встречи рассвета.
VIII
— Эй, пап!
Отец Чада копался в моторе гидроплана. День был жаркий и, повернувшись к сыну, он вытер пот со лба.
— Парень, ты же видишь, я занят!
— Па, но мама сказала, что может быть мы сможем слетать сегодня в город за продуктами. Ей правда нужны яйца и молоко.
— Ага, а тебе мороженое и печенье, — и отец кивнул головой в направлении одноэтажного домика, стоящего в сотне ярдов от берега озера. — Я уверен, что у мамы где-то есть печенье. А вот мороженое… Ты же знаешь, нам негде его хранить. Я бы с удовольствием купил и морозильник, и небольшую электростанцию, но боюсь, что в этом году нам придется обойтись без них.
— Я уже слышал это в прошлом году, — недовольно надул губы восьмилетний мальчуган, и его отец слегка вздохнул.
— Может быть в следующем году я получу повышение и у нас появятся свободные деньги, л пока мне нужно заняться мотором, а то мы вообще больше никуда не полетим. Почему бы тебе не прогуляться? Скажем, поохотиться на оленя?
Чад не смог сдержать улыбку:
— Слишком жарко.
— Тогда искупайся.
— Вода слишком холодная.
— Чепуха, нормальная. Иди поиграй с сестрой, пока я занят. Если ты будешь мне мешать, я что-нибудь напутаю и мы разобьемся на пути за продуктами, — и он вновь склонился над мотором.
— Ну уж нет, ты лучше всех разбираешься в самолетах, — мальчик повернулся и направился к дому. Из-за самолета раздался голос отца:
— Может через день или два слетаем за мороженым. Чад резко повернулся.
— Па, правда? Да?
— Если не испортится погода.
— Вот здорово! Я куплю шоколад, воздушную кукурузу и клубничное мороженое, — и продолжая перечислять сладости он бегом кинулся к дому.
В кухне мама фаршировала цыплят. Чад с грохотом ворвался в комнату.
— Ма, па разрешил мне взять печенье! Мама оглянулась на него.