Квози
Шрифт:
— Могу ли я сказать хоть что-то в свою защиту?
Судьи посмотрели друг на друга и дружно кивнули головами.
— Я не первый Квози, ступивший на эту планету. Многочисленные экспедиции также подвергались опасности встретиться с аборигенами.
— Но это опытные, хорошо подготовленные разведчики и ученые.
— Я изучал их приемы и методы, — честно признался Разговаривающий. — В противном случае я бы не решился на такой поступок.
— Мы высоко ценим вашу предусмотрительность и осторожность, — с сарказмом заметил один из судей. — Но изучение записей — это еще не опыт, а запоминание — еще не знание.
Разговаривающий
— Вам будет объявлено наше решение позднее, — произнес член Совета Старейшин.
Судьи оказались в непростом положении, но Разговаривающий был так напуган, что не понимал этого. Если наказание будет суровым, это нельзя будет скрыть от родителей и друзей. В результате придется всем объяснить в чем состоит его вина, а как раз этого власти хотели избежать. Гораздо проще было наказать его за менее серьезный проступок, например, за неуважение к старшим или порчу имущества.
Итак, эмоции были побеждены разумом, и в результате Разговаривающий получил самый строгий выговор. И все. Более суровое наказание непременно вызвало бы вопросы, а этого необходимо было избежать любой ценой.
Теперь Разговаривающий-на-Бегу был практически свободен в своих действиях. Но он не испытал никакой радости, узнав об этом. Он отлично понимал насколько велика его вина. Он знал, что в течение длительного времени за ним будет вестись наблюдение, и любая странность в его поведении будет сразу же замечена. Но это не волновало Разговаривающего. И в самом деле, с этого дня он стал образцовым гражданином и практически перестал бывать на верхних этажах Норы, избегая их как чумы. Постепенно надзор за его поведением сокращался. У властей и без него хватало забот. Круглосуточное наблюдение перешло в редкие проверки и, наконец, превратилось в редкие бюрократические отчеты типа: «В поступках, представляющих опасность для колонии, не замечен».
После своего путешествия Разговаривающий никогда больше не приближался к выходу из Норы и даже не проявлял никакого интереса к исследованиям на поверхности планеты. Закончив обучение, он выбрал неприметную работу инженера-ремонтника и, казалось, был совершенно доволен своей жизнью. Да, он по-прежнему, смотрел телепередачи ширазян, но в этом не было ничего необычного.
Эти передачи служили неплохим развлечением для колонистов. Власти были довольны тем, как складывалась жизнь неудавшегося исследователя.
Тоже самое мог сказать о себе и Разговаривающий.
IX
Чаду казалось, что в этом мире нет ничего постоянного и все находится в состоянии изменения. Разумеется, тринадцатилетие было куда более значительным событием, чем все предыдущие дни рождения. Как и всякий подросток, он не думал о том, что любой день рождения важнее чем предшествующие.
Но на этот раз он был прав. Есть что-то магическое в этом возрасте. Теперь он уже не ребенок, а подросток. Долгие годы Минди смеялась над ним, но теперь с этим покончено. Конечно, в свои восемнадцать она считала себя взрослой, причем гораздо взрослее, чем их родители. Хотя она и не питала особой любви к дикой природе, Минди смирилась с ежегодным отдыхом на озере. Как любила напоминать ее мама, через несколько лет она будет вольна делать все, что ей угодно, а пока она должна вести себя как член семьи. У Чада было другое мнение, но он благоразумно держал его при себе.
Интересы Минди расширились, и
Под ними не было дорог. Здесь их вообще никогда не было, и как полагало федеральное правительство, не будет.
Лишь звери и птицы, да семья Коллинз, которая владела акром земли в заповеднике, домом и возможностью до него добраться. Слишком незначительное исключение из правила, чтобы обращать на него внимание.
Самолет подлетал к озеру, и Чад напрягся, ища глазами дом. Ну вот, наконец-то! Дом стоял такой же неизменный, как и горы. В этом году были сильные снегопады, а это означало высокий паводок и отличную рыбалку. Отец несколько лет пытался приучить к ней Минди, но безрезультатно. Теперь он взялся за Чада, который время от времени сопровождал отца, но все время проводил бесцельно разглядывая облака или листая комиксы. В рыбалке его больше всего привлекала возможность сколько угодно пить содовую воду.
Чаду никогда не было скучно на озере. Время шло, он взрослел, и ему позволяли уходить все дальше и дальше от берега. Он чувствовал себя в горах, как дома и, в отличии от Лос-Анджелеса, здесь не было хулиганов и сексуальных маньяков, а медведи, несмотря на все его попытки встретиться с ними, явно избегали его.
На посадку ушло немного времени. Каждый знал свои обязанности при разгрузке самолета. Последние несколько лет участвовал в этом и Чад. Затем принимались за уборку дома. Отец проверял и запускал холодильник и электричество, составляя список того, что нужно починить или заменить. Мама вместе с сестрой приводили в порядок спальни, а затем перебирались на кухню. День — другой, и они готовы к двухмесячному безделью, как это называл отец.
Чад не переставал удивляться тому, что его сестра, потерявшая голову от стихов и мужчин, продолжала приезжать на озеро. «Одиночество, — утверждала она, — полезно для творческой натуры». Она твердо решила стать писателем. До сих пор ее успехи были незначительными, но она не теряла надежды. Публикация ее стихов в небольшом литературном журнале не принесла денег, но получила положительные рецензии. Была опубликована пара коротких рассказов в журнале, который никто не покупал, и новелла, за которую она получила приличную сумму в 250 долларов.
Она проводила целые дни в своей комнате, распугивая белок и мышей стуком своей пишущей машинки. Минди работала над романом.
«Одиночество жизненно необходимо, — настаивала она. — На озере никто из поклонников не надоедает». Чтобы успокаивать их, она пользовалась телефоном в городе во время редких вылазок за продуктами.
Чад одобрял ее увлечение литературой. Теперь она не донимала его так, как раньше. Он стал для нее чем-то, с чем нужно мириться, а не изводить. Возраст изменил ее в лучшую сторону, хотя было жаль, что больше нет смысла ее дразнить. Теперь она просто не обращала на него внимания, тогда как раньше приходила в ярость. Годы меняют людей.