Кыся-2
Шрифт:
Точно так же, как в случае со звонком из полиции, я понял, что без участия Нюси этот телефонный разговор никогда бы не состоялся. Неужто и Нюся сумела преодолеть барьер, разделяющий наши Миры?! Тогда остается только воскликнуть: "Люди и Животные всех стран -- соединяйтесь!".
Естественно, это не моя, а Шурина хохмочка.
Значит, все, что я пытался втолковать Нюське о Телепатических Контактах между Людьми и Животными -- легло на благодатную почву. Слава Богу! Хотя, особенно тут удивляться нечему. Кошки всегда были умнее Котов (в общей своей массе),
Не мудрено, что Нюся -- умница, хитрюга и прохиндейка, зная о Конраде Лоренце и Ричарде Шелдрейсе только по моим рассказам в перерывах между сексуальными упражнениями, все-таки сумела наладить прочную Телепатическую связь со своим Хозяином -- вице-консулом Генерального консульства России. Результатом чего и явился его звонок к нам в Оттобрунн!
Как только я услышал, КТО к нам звонит, так сразу же взял этот разговор в свои лапы. Я немедленно заставил Эриха отобрать трубку у Руджеро, и с этой секунды с вице-консулом России практически разговаривал Я.
В то же время, меня не покидало ощущение, что вице-консул тоже разговаривает не слишком самостоятельно. Не с голоса своей Кошки Нюси, но, во всяком случае, под очень сильным Нюськиным влиянием. Понял я это потому, что на мой вопрос, заданный Эрихом вице-консулу, -- не смог бы Российский консулат взять на себя заботу и материальную ответственность за отправку этого уникального русского Кота, гражданина России, по месту его постоянного проживания в Санкт-Петербург, Нюськин вице-консул ответил с откровенностью, совершенно не свойственной дипломатам любых стран:
– - О чем вы говорите, герр Шредер! Откуда у нас деньги на перевозки Котов?! У нас, русских дипломатов, даже медицинских страховок нет! Случись что-нибудь со мной, с женой, не дай Бог, с детьми, -- мы же сдохнем или по миру пойдем! У нас же месячная заработная плата здесь -- самая низкая среди всех дипломатических представительств других государств...
Тут я впрямую услышал чисто Нюсины интонации:
– - Наше министерство иностранных дел удавится, если мы попробуем отправить этого Кота за наш счет! Да и нас отсюда попрут вслед за этим Котом, как миленьких!..
– - Но этот же Кот -- подданный России!
– - демагогически воскликнул я голосом Эриха, а Эрих уже от себя добавил: -- В конце концов, господин вице-консул, такой Кот -- достояние государства!
На что вице-консул горько сказал -- то ли с подачи Нюси, то ли сам по себе:
– - Сегодня, уважаемый герр Шредер, в России так все неясно и смутно, что думать о своих подданных, живущих за рубежом, нет просто ни у кого ни сил, ни желания...
– - Жаль, -- жестко сказал Эрих-Готфрид Шредер без малейшего моего участия.
– - И вас жаль, и ваших поданных.
– - Погодите, погодите!..
– - разволновалась Нюся голосом русского вице-консула.
– - А если мы сделаем так? Вы отдаете мне этого Кота за какую-то небольшую разумную сумму, он переезжает к нам в дом -- у нас вполне приличная
– - А когда кончается срок вашего пребывания в Германии?
– - самостоятельно спросил Эрих.
– - Скоро, -- с грустью, и тоже без нюсиной подсказки, проговорил вице-консул.
– - Через год и три месяца.
– - К сожалению, я вынужден вам отказать, -- опять-таки сам сказал Эрих.
– Нашему Коту нужно попасть в Петербург в ближайшее время. Наш Кот столько ждать не может.
Так заканчивать разговор с Нюсей и ее вице-консулом было бы свинством. И я, устами Эриха Шредера, добавил:
– - Но если этот Кот еще у нас немного задержится, то милости просим к нам в гости с детьми и вашей Кошечкой Нюсей. Запишите, пожалуйста адрес...
И Эрих продиктовал наш адрес русскому вице-консулу и его Нюсе. Когда Эрих положил телефонную трубку, Хельга соскользнула с дивана на ковер, улеглась на живот, взяла меня за передние лапы, притянула к себе и звонко поцеловала в нос. И заявила:
– - Если следующий звонок последует от английской королевы Елизаветы или, на худой конец, от принца Чарльза, и к телефону попросят нашего Котика, -- я уже ничему не удивлюсь!..
Я был бы совсем не против, чтобы Хельга поцеловала меня еще раз -- тут я очень хорошо понимаю Руджеро Манфреди, но в это мгновение я вдруг почувствовал, как к дому на автомобиле подъезжает Таня Кох!
Не УСЛЫШАЛ, а именно ПОЧУВСТВОВАЛ. Как в Петербурге, лежа в кресле, я чувствовал, когда Шура входит в лифт, когда нажимает кнопку нашего этажа, когда роется в карманах в поисках ключей от квартиры...
Последние годы я это так явственно ЧУВСТВОВАЛ, что даже ВИДЕЛ сквозь двери, лестничные пролеты, толщенные стены, и даже через очень большие расстояния! Это то, о чем я уже как-то говорил -- НЕОБЪЯСНИМОЕ, присущее только нам -Котам. ОНО в нас совершенствуется и обостряется под воздействием взаимной ЛЮБВИ. Я вырвался от Хельги и помчался в сад к калитке. На бегу промелькнула мысль -- "А почему я так реагирую на Таню Кох?.. При чем тут Таня?! Я понимаю -- Шура Плоткин... Водила, наконец! Люди, с которыми меня связывает черт знает как много!"
Доскакал до калитки и сообразил: Таня Кох была единственным и последним звеном между мной и Водилой... А кем для меня теперь стал Водила, стоит ли объяснять? Вот я и цепляюсь за это "звено", как утопающий за соломинку. Вот почему, не отдавая себе в этом отчета, я стал воспринимать Таню, также как и моего Плоткина, как Водилу. Как близкого мне Человека...
Сел у калитки, сижу. Жду. Слышу -- подкатывает автомобиль. Ни хрена не видно. Калитка -- одно название. На самом деле -- глухая высокая дверь с улицы в сад. Чтобы никто не любопытствовал.