Кыся-2
Шрифт:
Профессор фон Дейн облегченно вздохнул и стал диктовать наш адрес этому... Вспомнил! Стал диктовать этому фон Тифенбаху наш Оттобрунновский адрес, который ему подсказывали Таня и Хельга.
– - Еду, -- коротко сказал Фридрих фон Тифенбах.
____________
"Еду" -- это он сказал месяц тому назад.
Теперь, спустя четыре недели, я могу очень четко оценить и осмыслить все произошедшие тогда события.
...Через двадцать минут после того телефонного разговора к нашему дому в Оттобрунне подкатил громоздкий старообразный, не идущий ни в какое
То, что он называется "Роллс-Ройс", и то , что он стоит дороже фон-Дейновского "Ягуара" раз в пять-шесть, -- я узнал значительно позже. Но если мне тогда на это было плевать, то теперь, когда я чуть ли не ежедневно езжу на этом баснословно дорогом рыдване -- плевать и подавно.
Когда-то мы с Шурой мечтали хотя бы о "Запорожце", но Шурины заработки все никак не могли угнаться за несущейся рысью инфляцией. Шура мне сто раз объяснял, что это такое, но я так ни черта и не понял. Сообразил только тогда, когда он перешел на наш нормальный, домашний язык.
– - Система поставила весь российский народ и нас с тобой, Мартын, в том числе, раком, -- сказал тогда Шура.
– - И употребила... Или, если хочешь, оттрахала всех нас по первое число, как хотела!
– - Наплевать, -- ответил я ему тогда.
– - Нам с тобой и без автомобиля не так уж плохо.
– - Верно, Мартышка...
– - помню, улыбнулся Шура.
– - Но с автомобилем нам было бы еще лучше.
И ласково почесал меня за ухом. Люди почему-то считают, что нам, Котам, это доставляет неописуемое наслаждение! Ничего похожего. Почесать себя за ухом я могу и сам. И сделаю это гораздо лучше. Но Шуре я прощал это заблуждение. Как впрочем, и многое другое.
Теперь, когда я в автомобилях разбираюсь лучше любого российского Кота -здесь их (не Котов, а автомобилей!) такое количество, что порой бывает по часу торчишь в пробках на Миттлерер-ринге, или на Леопольдштрассе, на Эффнер-плац, на Принцрегентенштрассе, я все равно считаю, что нет лучше автомобиля, чем огромный грузовой "Вольво" с длиннющим прицепом, с широкой кабиной, в которой мог бы поместиться и Шура Плоткин, и я, и конечно же, Водила за рулем!
Но это, так сказать, мое, личное, и я свои вкусы никому не навязываю. Вам нравится ездить на "Роллс-Ройсах" -- нет проблем. Будьте любезны!..
После этого своего -- "Еду...", Фридрих фон Тифенбах еще попросил встретить его на улице у дома, так как едет один, без шофера, а сам он страдает топографическим идиотизмом и может заблудиться в ста метрах от собственного дома.
Вот мы все и выкатили на улицу. Я, честно говоря, упирался и не хотел ни в какую! С какой стати?! Он меня будет обзывать, а я его, видите ли, встречать должен...
Но тут за меня взялись Таня и Эрих, каждый на своей волне, и я сломался. В конце концов, пока этот блядский Фридрих был единственной призрачной возможностью попасть мне в Петербург, и почти реальной вероятностью заработать Эриху, Хельге и Руджеро на ремонт дома. А их я "заложить" не мог. Как бы ни был обижен.
Я вспрыгнул
До того, как выйти из дома, только и разговоров было, что "фон Тифенбахи" -- знаменитый старейший германский род, -- потомки королей, принцев, баронов и еще черт знает кого!
И что этот самый Фридрих, страдающий, как сказал профессор фон Дейн, "некоторыми возрастными необратимыми недомоганиями", обладает какими-то несметными сокровищами и неисчислимым наследственным состоянием.
Что такое "несметные сокровища" и "наследственное состояние" -- я ни хрена не понял. Наверное, тоже что-то вроде старческих заморочек: там болит, здесь болит, погадил -- цвет не тот, пописал -- струя кривая...
А вот, что значат "необратимые возрастные недомогания" -- я просек сразу же! Если по-нашему, по-простому, так это -- "ПИПИСЬКА У НЕГО НЕ СТОИТ"! Трахаться ему нечем.
Кстати, это и с Котами случается. Какое-нибудь нервное потрясение, или, опять-таки, возраст... Жалкое зрелище. И смех и грех.
А этому жирному борову -- так и надо! Не будет обзывать незнакомых Котов "омерзительными чудовищами". И все его последующие извинения -- мне до фонаря. До лампочки, как говорил Водила.
Короче, подваливает этот белый катафалк с ангелом на капоте к нашему дому, останавливается впритык к профессорскому "Ягуару", и из-за руля выскакивает...
Я не оговорился. Именно, "выскакивает" этаким козликом -- худенький седенький мальчик среднего роста. Старая короткая потертая кожаная куртка на белом меху, красная клетчатая байковая рубаха, сильно выношенные белесые джинсы, пижонски заправленные в коротенькие ковбойские остроносые сапожки. Только без шпор.
Так, думаю. Все-таки захватил Он своего шофера! Не понадеялся на собственную сообразительность, тупица толстая. Сейчас из задней двери и Сам вылезать будет, аристократ херов...
А оттуда никто не вылезает. Мало того, этот худенький пожилой мальчик в джинсиках хлопает профессора по спине, галантно целует руку сначала Тане, потом -- Хельге (хотя Хельга как-то говорила, что у немцев это не принято!), и по очереди представляется Эриху и Руджеро:
– - Фон Тифенбах... Фон Тифенбах!
Елки-моталки! Неужели это и есть тот самый "фон Тифенбах", о котором, по рассказам фон Дейна, чуть ли не вся Германия судачит?!
Гляжу со своей верхотуры -- и глазам своим не верю! А где же "Мистер-Твистер", мать его за ногу?! Я и раньше подозревал, что кое-что лишнее я себе от злости нафантазировал, но чтобы до такой степени?! Полный отпад...
И шестидесяти пяти ему не дашь. Максимум -- пятьдесят. Ну, пятьдесят с хвостиком...
М-да... Как выражалась киевская Кошка Циля -- "тут я пролетел, как фанера над Парижем"!
А этот фон Тифенбах размахивает рекламной листовкой с моим, действительно, ужасным изображением, и спрашивает всех так весело: