Кыся-2
Шрифт:
А потом Манфреди стал медленно поворачивать эту ручку вокруг своей оси. Вначале я вообще не заметил ничего особенного, кроме скрипа под полом клетки. А потом вдруг сообразил, что на меня неумолимо надвигается боковая стенка всей клетки!
К моему ужасу, клетка становилась все уже и уже, и, наконец, стала настолько узкой, что я просто не мог в ней пошевелиться!
– - Не бойся, котик, не бойся, -- приговаривал Эрих Шредер.
– - Это обычная клетка -- фиксатор. Мы тебе ничего плохого не
Подонок! Как будто до этого он мне делал только хорошее!
Этот гад Манфреди крутнул еще полоборота ручкой, и теперь меня стиснуло между стенками так, что я чуть не лишился сознания!
Манфреди отбил кончик у стеклянной ампулы, набрал оттуда в шприц жидкость и сказал Шредеру:
– - Кот зафиксирован. Ты будешь колоть?
– - Коли, коли сам. Он на меня так смотрит...
– - отмахнулся от него Шредер и ласково сказал мне: -- Не пугайся, котик. Сейчас ты у нас поспишь, отдохнешь...
– - А представь себе, что кот тебе вдруг отвечает: "А не пошли бы вы, герр Шредер, ко всем чертям?!." -- разоржался Манфреди.
– - Наверное, однажды так это и произойдет, -- ответил Шредер.
Тут я ощутил легкий укол в задницу и почувствовал, как высвобождая меня, стала отъезжать стенка клетки. Я попытался встряхнуться, но ноги меня не держали и я рухнул на пол клетки.
Последнее, что я услышал, был смех Манфреди:
– - Эрих, не затягивай с визитом к психиатру...
... А потом вдруг, откуда ни возьмись, я вижу Шуру Плоткина в нашей ленинградско-петербургской квартире!..
Шура мотается по захламленным и неубранным комнатам, бросает какие-то тряпки в чемодан, валяющийся на полу, и раздраженно говорит мне так, будто не видел меня всего часа три:
– - Ну, где ты пропадаешь, Мартын?! Я с величайшим трудом выбиваю в Союзе журналистов путевки на Черное море, а ты и ухом не ведешь! Я пытаюсь оформить документы на тебя тоже, а мне говорят: "Предъявите кота". Я им говорю: "Он вот-вот явится...". А они мне: "Вот когда явится, тогда и будем оформлять!" А ты шляешься черт знает где!
– - Шура! Шурик!..
– - в отчаянии кричу я, и вдруг понимаю, что кричу НАСТОЯЩИМ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ГОЛОСОМ!!!
– - Мы никуда не можем уехать! Ни ты! Ни я!.. Я обещал Водиле, что ты присмотришь за его маленькой дочкой Настей! Шура, мы не можем его бросить в таком состоянии... Мы должны их немедленно разыскать!
Шура продолжает метаться, собирает вещи и спрашивает меня:
– - Ты свое кресло будешь брать с собой на море?
– - Плевал я на кресло! Плевал я на море!..
– - кричу я в ответ.
– - Я вообще никуда не поеду!.. Что с тобой, Шурочка?! Что происходит?!
Шура неожиданно спокойно садится в мое кресло и говорит:
– - Ты хочешь правды? Пожалуйста. Я отвык от тебя,
– - Что ты говоришь, Шурик?!
– - заплакал я.
– - Это невероятно...
– - Вероятно. И прости меня, Мартын... Я должен сказать тебе все. Случилось так... Короче, теперь у меня есть другая Кошка. Извини, Мартын, но я хотел быть честным до конца.
И тут я вижу, как на спинку кресла, в котором он сидит, откуда-то вспрыгивает та самая рыжая Киска, которая работала на этих страшных Кошко-Собаколовов -- Пилипенко и Ваську. На которой погорел и я!..
– - Ты с ума сошел, Шура!
– - в панике кричу я.
– - Эта рыжая блядь -примитивнейшая завлекуха! Известная Пилипенковская "подсадная утка"! Она заложит тебя в три секунды!.. На нее, как на живца, Пилипенко и Васька отлавливают лучших Котов, а потом умерщвляют их в институте физиологии или делают из них шапки!.. Ты хочешь стать шапкой, Шура?!! Так эта потаскуха тебе в два счета поможет!
– - Мартын!
– - строго прерывает меня Шура.
– - Не смей говорить о ней в таком тоне. Ты, в первую очередь, делаешь мне больно. Я этого не заслужил.
– - А я -- заслужил?!!
– - ору я своим жутким Человеческим голосом.
– - А Водила -- заслужил?! Его маленькая Настя -- тоже заслужила?!
Тогда Шура встает из кресла и снова начинает собирать вещи. И эта рыжая стерва, не прекращая мурлыкать и тереться о Шурины ноги, помогает ему укладывать чемодан!..
– - Что ты так волнуешься за своего Водилу и его Настю?
– - усмехается Шура.
– - Они сейчас в соседней комнате и ты можешь немедленно убедиться, что с ними все в порядке.
Я как умалишенный мчусь в соседнюю комнату и вижу исхудавшего м а л е н ь к о г о Водилу, завернутого в детское одеяльце. Рядом детский стеклянный рожок с соской...
Водила лежит на пустом книжном стеллаже рядом с письменным столом. На столе Шурина пишущая машинка без ленты. Все покрыто толстым слоем пыли. На верхней полке стеллажа сушатся пеленки...
Вокруг стола в танце извивается полуголая здоровенная деваха лет двадцати пяти. Выглядит она так, будто только что выпрыгнула из порнушного журнала.
– - Боже мой!..
– - в ужасе я бросаюсь к Водиле.
– - Водила, родненький... Что происходит?! Объясни мне -- я ничего не понимаю...
– - А... Это ты, Кыся?.. А я уж думал, что и не свидимся... Хорошо, что ты вернулся, -- тихо шепчет Водила.
– - А это кто?..
– - спрашиваю я и показываю на порнодевицу.
– - Так это же моя Настенька!.. Неужто не узнал? А все говорят, что она на меня похожа. Настенька, познакомься... Это мой корешок -- Кыся. Я тебе про него рассказывал...