Кыся
Шрифт:
Но так как доказать Личность Субъекта, совершившего двойное убийство на территории Баварии, практически невозможно, ибо ни один здравомыслящий юрист никогда не поверит в возможность совершения преступления именно этим Субъектом, и спорить с двумя первыми официальными версиями полиции - смысла не имеет.
Естественно, что этим служащим криминальной полиции был Рэкс, а подозреваемым им Субъектом - Я!
Но как ни умолял он меня сознаться в этом только ему, Рэксу, как ни клялся, что из него и под пыткой не вытянут ни слова, я помалкивал, делал вид, что удивлен, обижен, оскорблен, наконец, но даже и не собирался ни в чем
Только один Человек знал все до мельчайших подробностей - по дням, по часам, по минутам. Это был Фридрих фон Тифенбах. От него я не стал ничего скрывать. Я рассказал ему, что даже ВИДЕЛ, КАК ЭТО произошло. И признался, что у меня ни на секунду не дрогнула лапа!
– Знаешь, Кыся, - сказал мне фон Тифенбах.
– Я просто в отчаянии от скудности и несовершенства Человеческого языка, и у меня не хватает слов, чтобы выразить тебе, что я думаю по этому поводу.
Мы все обязаны тебе жизнью, и я благодарю Господа Бога за то, что он так счастливо и щедро наградил меня знакомством и дружбой с тобой. Мы сидели в кабинете. Фридрих у стола в большом вертящемся кожаном кресле, я - у его ног, на ковре. Как мне было ответить Фридриху на ТАКИЕ слова?
Я вспрыгнул к нему на стол, что-то муркнул и лизнул его в щеку. А что я мог еще сделать?..
– Но вот я о чем подумал, Кыся, - продолжил Фридрих.
– А не слетать ли тебе в Петербург одному? Так ли тебе нужны разные вопросы немецкой полиции? Следствие-то продолжается... Даже если они будут брать у тебя показания, как у обычного свидетеля.
– Каким образом?!
– удивился я.
– Таким же, как я сейчас разговариваю с тобой. Уж если твой приятель Рэкс, по твоему же наущению, сумел установить со своим "Полицайхундефюрером" Клаусом Телепатический Контакт, то почему тебе кажется, что в нашей полиции не найдется еще один тонкий и умный Человек, который прочтет книгу доктора Шелдрейса и не воспользуется его методологическими советами? Я считаю, что сейчас - самое время для твоего отлета в Петербург. Давай позвоним твоему другу в Россию, чтобы он встретил тебя. Он владеет каким-нибудь языком, кроме русского?
– Английским. Но очень неважненько...
– Ничего, договоримся, - спокойно сказал Фридрих.
– Ты помнишь ваш петербургский номер телефона?
– Нет, конечно, - смутился я.
– У меня с цифрами вообще заморочки...
– Что?!
– Ну, цифр я не знаю! Вот что...
– А-а-аа... Не нервничай. Ничего страшного. Давай я запишу его фамилию и полное имя. "Шура", как я понимаю, что-то домашнее?
– Да. Его зовут Александр Плоткин.
– Адрес не помнишь?
– Прекрасно помню! Проспект Науки, около шашлычной девятиэтажный дом с одним входом и лифтом. Квартира на восьмом этаже. Перед домом - пустырь.
– Понятно, - улыбнулся Фридрих.
– Ничего, ничего! Сейчас все будет в порядке.
Он позвонил в специальную международную справочную и попросил разыскать в России, в городе Санкт-Петербурге, на проспекте Науки, номер частного телефона журналиста Александра Плоткина.
Спустя пятнадцать секунд Фридрих уже записывал наш петербургский номер телефона. Несколько раз попытался набрать этот номер и соединиться с Шурой, но разочарованно и горестно вздохнул:
– Никто не отвечает. Его нет дома...
В оставшиеся до моего отлета три дня мы звонили Шуре Плоткину в самое разное время суток раз сто,
Несмотря на то, что Шура не откликался, было решено отправить меня в Санкт-Петербург как можно скорее. От лишних полицейских расспросов, от последствий возможной экзальтированной болтовни Дженни с посторонними Собаками. Дженни и не захочет, а заложит - только из одного желания, чтобы все знали, какую важную роль она играла во всем этом шумном деле. Ну, и, конечно, не удержится и назовет мое имя!..
Мой отлет был обставлен самым деловым и шикарным образом. Все ранее заготовленные документы для нашего совместного полета в Россию с Фридрихом были аннулированы. Все необходимые документы только на одного меня получены в течение двух дней.
Надо сказать, что здесь очень сильно сработало имя самого Фридриха фон Тифенбаха. Герр Лемке и фрау Розенмайер (Баська еще не вернулась из Польши) сказали мне, что для обычного немца эти документы оформляли бы недели три-четыре.
Компания "Люфтганза" получила заказ на авиационный билет Мюнхен-Санкт-Петербург-Мюнхен, и на самое высокое обслуживание Кота фон Тифенбаха в салоне высшего класса.
Немаловажная деталь - во всех документах я числился под фамилией Фридриха как "Мартын-Кыся фон Тифенбах"! И это играло существенную роль - здесь, в Германии.
Вместе со мной летели копии самых разных финансовых документов на оплату счетов за:
1. Резервирование отдельного номера в пансионе для приезжающих Котов, Кошек и Собак при самом дорогом и фешенебельном пятизвездочном отеле Санкт-Петербурга. Пансион с парикмахерской для Котов и Собак, маникюром, педикюром, серными ваннами, круглосуточным врачебным наблюдением и четырехразовым питанием по заказу Кота-клиента. Расчеты только в свободно-конвертируемой валюте.
2. Заранее было оплачено двадцатичетырехчасовое дежурство автомобиля "Волга" - черного цвета, как нам сообщили в ответном факсе - для персонального использования этого автомобиля Мартыном-Кысей фон Тифенбахом в любое удобное для него время на любые расстояния.
3. Для поддержания постоянной и бесперебойной связи с Мартыном-Кысей фон Тифенбахом при вышеупомянутом Клиенте всегда будет находиться радиотелефон спутниковой связи с запрограммированными номерами в Германии самого владельца данного Кота и его переводчика на русский язык - фрау Татьяны Кох. Одно нажатие необходимой кнопки, которые может осуществлять сам Клиент и любой обслуживающий Клиента персонал, включая шофера черной "Волги", в любое время суток обеспечивает немедленную связь с Мюнхеном.
Инструкция по правилам пользования настоящим телефоном на русском языке - прилагается.
4. Шофер автомобиля "Волга", закрепленного за Мартыном-Кысей фон Тифенбахом должен по совместительству (за отдельную плату) выполнять обязанности "бодигарда" - то есть телохранителя данного Клиента.
* * *
В Мюнхенский аэропорт имени Франца-Йозефа Штрауса мы выехали тремя машинами.
Грустный Фридрих, почти отсутствующая Моника, притихшая Дженни и до предела взвинченный, но не подающий и признака нервозности Я - в "Роллс-Ройсе". За рулем - симпатяга герр Лемке.