Кыся
Шрифт:
– Выполняй!
Милиционер Митя положил мой телефон в сумку и хотел было взять меня на руки, но я сам впрыгнул в сумку и уселся там.
– Во бля, какая животная умная!
– не удержался Митя.
– Я тебе что про разные слова говорил?!
– заорал на него Пилипенко. Извинись немедленно!
– Извиняюсь, - буркнул Митя, взял сумку и вышел вместе со мной из кабинета Пилипенко.
* * *
Черная "Волга"
Мы ехали по зимнему Ленингра... Тьфу, черт! Мы ехали по зимнему Санкт-Петербургу и внутри меня от волнения все дребезжало, и я был в таком нервном напряжении, что временами, когда мы останавливались под красным светофором, мне казалось, что я сейчас выпрыгну из машины и помчусь на всех своих четырех лапах вперед, чтобы как можно быстрее добраться до нашего с Шурой дома!..
Наверное, мое состоянии как-то передалось милиционеру Мите, потому что он, с величайшим трудом удерживаясь от матюгов, вдруг сказал мне вслух:
– Ну, прямо ..... не знаю, что ..... сегодня со мной?! ...... Может, вчера ..... перебрал? А может, ..... наоборот?
И тут я неожиданно понял, что если я своим нервным состоянием смог так вздрючить этого, казалось бы, толстокожего Митю, значит... Значит, мы с ним случайно настроились на ОДНУ ВОЛНУ! Вот так номер! А это значит, что...
А-а-а... Чем черт не шутит! И под очередным светофором, чтобы с Митей ничего не случилось во время движения, я пустил первый "пробный шар": я вылез из сумки, сел на спинку переднего пассажирского сиденья, точно так же, как я обычно сидел в нашей громадной "Вольво" - у правого уха Водилы, и осторожно сказал Мите по-Шелдрейсовски:
– Митя...
Митя удивленно оглянулся назад, никого не увидел, и стал осматривать все машины, стоявшие рядом под светофором. Искал - кто это его позвал?..
– Митя, - повторил я.
– Не пугайся. Это я с тобой разговариваю - Кот из Мюнхена.
– Да, ты чо-о-о-о?!!
– в ужасе завопил Митя.
– Точно, - мягко произнес я.
– Ох, бля-а-а...
– Митя открыл рот и снял руки с рулевого колеса.
Над нами уже давно горел зеленый свет, всю Петроградскую сторону разрывал возмущенный хор автомобильных сигналов за нашей спиной, а Митя все никак не мог сдвинуться с места, пока я не сказал ему:
– Поезжай, Митя. Потом где-нибудь остановимся - я тебе все объясню.
Остановились мы только у Торжковского рынка. Митя выключил двигатель, повернулся ко мне и спросил меня вслух:
– А это у меня не с пережору?
– Нет, - сказал я.
– А то мне последнюю неделю, понимаешь, каждый вечер приходилось квасить... Вполне может крыша поехать!
– Нет-нет, - заверил я его.
– Просто я умею Мысленно разговаривать. Только Пилипенко об этом не говори.
– Да вы что?! Этому козлу?!! Да ни в жисть, блядь буду! Извиняюсь.
– Можешь не извиняться. Говори, как хочешь. И называй меня на "ты". Я подумал, что для Мити проще будет не "Мартын", а "Кыся", и добавил:
– А я - Митя.
– Я знаю. А теперь, Митя, гони на проспект Науки к шашлычной! Там я тебе дом покажу. Перед домом огромный пустырь...
Не было никакого пустыря перед нашим домом! Сотни полторы самодельных лавок и магазинчиков заполнили мой любимый пустырь, а между ними еще стояли Люди и с рук продавали всякую всячину - от сигарет "Мальборо" и детских колготок до меховых шуб и автомобильных колес, включая глыбы мороженой трески... Я и так был на нервном пределе, а тут чуть было не заплакал!
– Вот мой дом...
– тихо сказал я Мите и показал наши окна на восьмом этаже.
* * *
– Тебя проводить?
– спросил меня Митя. Он понял мое состояние и не задал ни одного бестактного вопроса. Он мне еще тогда, в прошлом году, понравился.
– Нет, не нужно, - сказал я ему.
– Ты только сними с меня эту жилетку. А то еще Шура не узнает меня. Да, и неловко как-то...
– Напрасно. Она очень тебе идет, - Митя с сожалением помог мне снять жилетку и спросил еще раз: - Сходить с тобой?
– Подожди меня лучше здесь. Мало ли что...
Дверь в дом была наглухо закрыта и на ней красовалась новая кодовая установка с кнопками и номерами шифра на них.
В это время, слава Богу, я услышал, как кто-то открывает дверь изнутри. Я приготовился проскользнуть на лестницу, но дверь отворилась, и первое, что произошло - я получил оглушительный пинок в бок, и кувыркаясь, отлетел чуть ли не под колеса черной "Волги". Вслед мне послышалось злобное:
– Только гадят по лестницам! А потом нюхай их ссаки!
Боль была ужасной! Такой здоровенный мужик, оказывается, живет теперь в нашем доме...
Но тут из "Волги" молнией вылетел Митя! Я не успел охнуть, как он ухватил этого мужика за горло, бросил его спиной о стену дома, а под нос пихнул ему неизвестно откуда взявшийся пистолет.
– Ты что животную забижаешь, сука?!! В рот тебе, в Господа, в душу, в Бога мать ети!!! Я вот счас наделаю в тебе дырок, козел вонючий!..
Для верности Митя еще раз шарахнул мужика головой об стенку:
– Говори шифр, падлючий твой рот!
– Пять... семь... один...
– заикаясь от страха, выдавил из себя мужик.
– То-то!
– Митя дал мужику ногой в зад и спихнул его со ступенек подъезда.
– Чтоб я тебя не видел здесь, курва!..
Потом Митя нажал пятую, седьмую и первую кнопки на кодовом устройстве, сам открыл дверь и пошел со мной к лифту:
– Хрен чтобы я тебя теперь одного оставил, - сказал мне Митя, пропуская меня в кабину лифта.
– Какой этаж?
– Восьмой...
– с трудом сказал я. Боль в боку была нестерпимой, но я ждал встречи с Шурой и готов был терпеть любые муки только ради одного первого мгновения этой встречи!..