Кыся
Шрифт:
Нет, это не институт, слава Богу!.. Это милиционер. Или бандит. Что, впрочем, с моей точки зрения, одно и то же - человек с оружием. У меня сразу отлегло от сердца - значит, время еще есть.
– Здравия желаем, товарищ начальник! Научно-исследовательский институт физиологии приветствует нашу доблестную милицию, - одновременно пропели Васька и Пилипенко такими сладкими, липкими голосами, как если бы вдруг заговорило растаявшее мороженое.
Я как-то жрал такое. Гадость - чудовищная, оторваться - невозможно! Та-ак... Значит, это все-таки
– Документы попрошу, - повторил милиционер.
– Пожалуйста...
– голос Пилипенко совсем упал.
– Какие проблемы-то?
– Счас посмотрим, - сказал милиционер.
– Не будет проблем - создадим. Все в наших руках. Тэ-зк-с... Пилипенко Иван Афанасьевич?.. Вот и ладушки, Иван Афанасьевич, пришлите двадцатничек от греха подальше, и поезжайте с Богом.
– Какой "двадцатничек"?..
– растерялся Пилипенко.
– Зелененький, - пояснил милиционер.
– За что-о-о?..
– простонал Пилипенко.
– Дымление двигателя, прогар глушителя, левый "стоп" не работает, коррозия по низу дверей и крыльев, машина грязная, номера ржавые, правое наружное зеркало отсутствует... Еще нужно?
– Нет...
– выдохнул Пилипенко.
– Может, рублями возьмете?
– Ты чего? Мне, при исполнении, взятку предлагаешь, что ли?
– А доллары - не взятка?!
– слышно было, что Пилипенко разозлился.
– А доллары - это доллары.
– Товарищ начальник...
– заныл Пилипенко.
– Мы бедные научные сотрудники, мы сейчас работаем над одной диссертацией...
– Ты, "научный сотрудник"! Ты мне мозги не пудри и лапшу на уши не вешай, - тихо сказал милиционер.
– Я вот сейчас открою двери твоего фургона, и вся твоя "диссертация" враз с мяуканьем и лаем по городу разбежится. А я тебя еще и прав лишу, и техпаспорт отберу, мудила. Черт с тобой, гони червонец и вали отсюда на хуй, "диссертант" ебаный...
– Нет вопросов!
– бодро ответил Пилипенко, чем-то пошелестел и, наверное, отдал милиционеру десять долларов.
Милиционер удовлетворенно крякнул и интеллигентно сказал:
– Получите ваши документы и к следующему разу прошу привести ваше транспортное средство в порядок, товарищ водитель.
Тут Пилипенко ничего не ответил и мы снова поехали.
– Вот где надо сейчас работать, - завистливо вздохнул Васька.
– А мы эту срань болотную сачком ловим...
– Погоди, погоди, Васька...
– Пилипенко даже зубами скрипнул.
– Будет и на нашей улице праздник. Сейчас время революционное! "Кто был ничем, тот станет всем..." Есть, есть у меня одна мыслишка!.. А уж тогда не на этом говне, а на белом "мерседесе" ездить будем!.. Этот же ментяра, который сейчас с нас ни за что, ни про что десять долларов слупил, на мотоцикле, бля, с сиреной и мигалками, бля, впереди будет ехать и дорожку нам расчищать...
Бродяга услышал это и презрительно ухмыльнулся.
А я подумал - все может быть... Сейчас, как раз, время для таких, как Пилипенко. Наглых,
Мы много раз болтали об этом с Моим Шурой. Особенно, когда он где-то выпьет, придет домой и начнет передо мной извиняться, что, дескать, он мне даже приличной рыбы не может купить, что его доходов только на этот "хек мороженый" и хватает... Ну, и всякие такие дурацкие излияния.
А потом - несколько многословный, но уже почти трезвый анализ всего происходящего сегодня в нашей стране. И кто в это прекрасно вписывается, а кто - вроде нас с Шурой Плоткиным, - никак не может вписаться, да никогда и не впишется, хоть за бугор уезжай!..
Один раз, когда от него уж очень сильно пахло алкоголем, (чего я, к слову сказать, не перевариваю!) он даже заплакал, когда мы снова заговорили об этом...
Помню, я так разнервничался! Мне его так стало жалко!.. И несмотря на то, что от него буквально разило водкой, я принес ему остатки моего сырого хека и лизнул его в щеку. А он еще сильнее заплакал, лег на пол, прижал меня к себе и заснул.
Он тогда так храпел!.. Как я вынес все это в течении нескольких часов - уму непостижимо! Навалился, пьяница чертов, на меня, храпит так, что лампа под потолком качается, запахов от него отвратительных - неисчислимо... Только два-три приличных. Остальные - не приведи Господь! Тут и водка, и пиво, и какое-то ужасное вино, и селедка, и дешовая колбаса (я ее, кстати, никогда не ем), и тошнило его, видать, по дороге домой... Кошмар!!!
Только я попытаюсь вылезти из-под его руки, как он приоткрывает глаза и в слезы: "Мартынчик... Родимый! Ты-то хоть не бросай меня..." Ну, что? Мог я уйти?..
Под утро я все-таки сумел выползти из-под Шуры. Писать захотел удержу нет!
* * *
Обычно, когда со мной такое происходит дома, а Шура еще спит, я поступаю очень просто: сажусь на Шурину подушку точненько перед его физиономией, и начинаю не мигая, неотрывно смотреть на его закрытые глаза. Не проходит и тридцати-сорока секунд, как Шура просыпается и говорит хриплым ото сна голосом:
– Что, обоссался, гипнотизер хренов?
Я молча спрыгиваю на пол и иду к дверям. Шлепая босыми ногами, Шура бредет за мной в чем мать родила, и выпускает меня на лестницу. Дальше дело техники. Я сбегаю на первый этаж и начинаю орать дурным голосом:
– А-а-аааа! А-а-аааа!
Обязательно кто-то из жильцов первого этажа выйдет, откроет мне дверь парадной, и со словами "А, это ты Мартинчик?! Ну, выходи, выходи..." выпустит меня на улицу.
Почему-то соседи называют меня на иностранный манер - "Мартин". Наверное, считают, что у такого человека, как Мой Шура Плоткин - литератора и журналиста, Кот с обычным плебейским именем "Мартын" быть не может...