Лабиринт Сумерек
Шрифт:
Темная жрица, повернувшись к нему лицом, поднимала руку, заключенную в серебряный браслет. Зачем? У Лан-Ара почему-то не осталось сомнений по этому поводу. Он хотел крикнуть – нет, только не сейчас!.. Почему ты решила избавиться от меня именно так?
Но дыхание застряло в горле. Рука ийлуры судорожно дернулась, сжалась в кулак, первые капли крови упали на черный камень, и…
– Ко мне! – рявкнула она. – Живо!
В следующий миг Лан-Ар спиной ощутил обжигающий холод. Едва соображая, что делает,
– Совсем из ума выжил, – свирепо сказала она, – еще я на тебя не тратила собственную кровь. – И указала Лан-Ару за спину: – Там был кто-то… живой.
Он оглянулся – оазис замер и больше не шевелился. Только поваленные деревья намекали на то, что вся эта зелень едва не уползла на обед твари Лабиринта.
– Я не была уверена, что ему хватит оазиса, – хмуро добавила ийлура. – Пойдем дальше, мой бесстрашный воин.
И усмехнулась.
Лан-Ар ничего не ответил. Покровители! Вел себя, как мальчишка, как распоследний дурак…
«Но, с другой стороны, ты ведь знаешь, что она тебя рано или поздно убьет?» – прошелестел над ухом бестелесный голос. Ийлур резко обернулся – естественно, никого. Только черные громады, вздымающиеся к лиловому сумеречному небу.
На ночлег они остановились у встопорщившейся базальтовой плиты, похожей на гребень щера. Не было ни костра, ни ужина – просто сели, прижавшись друг к другу, и долго смотрели на россыпи звезд. Сколько им осталось идти вместе? Лан-Ар не знал. Нитар-Лисс тоже, скорее всего, имела смутное представление о том, насколько близко – или же далеко – от них Вечный Сад.
– Знаешь, мне хорошо с тобой, – вдруг сказала темная жрица, – сидеть вот так, ни о чем не думая и ни о чем не заботясь.
Лан-Ар вздрогнул. На сумеречном дне сознания шевельнулся, оживая, давешний сон. Ее слова… проклятие. Похоже, все повторялось.
Под его рукой мелко вздымались худые плечи Нитар-Лисс, она дышала часто-часто, как будто уже и не осталось сил на глубокий вздох. Ийлур наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.
«Может быть, теперь я увижу правду?»
Ее фарфоровая кожа мягко белела во мраке, впитывая в себя хрустальный свет небес.
Под сердцем кольнуло, и тут же заскреб иглами-коготками страх.
«Пресветлый Фэнтар, убереги от сумеречных теней Лабиринта».
Лан-Ар тряхнул головой. Стоп. То кошмарное сновидение наверняка было предупреждением, словно некая сила – пока неизвестная, но могущественная – заботится о нем… И вот сейчас…
Наперекор всему стало тепло и уютно. Как будто снова очутился в давно ушедшем детстве и взбирался на спинку
Что там приключилось во сне после этих коротких мгновений вернувшегося счастья? Он помнил, причем слишком хорошо.
Время стремительно утекало. А Лан-Ар… Продолжал сидеть, будучи не в силах пошевелиться.
«Ты как будто сам ждешь удара жертвенным ножом!» – «Но разве я могу что-то изменить?»
– Я тебя люблю, – прошептал он одними губами.
– Ой ли, – Нитар-Лисс взглянула на него исподлобья и криво улыбнулась, – ты сам-то в это веришь? Меня нельзя любить, я же темная ийлура.
…И даже это ничего не изменит? Жрица снова оказалась права. Произнесенные слова не были правдой, всего лишь зацепкой, попыткой отвлечь ее от того, что она могла и – скорее всего – собиралась сделать.
Он заметил, что жрица одной рукой рассеянно крутит медальон, а вторая, свободная, скользнула к бедру, где спал в ножнах ее ритуальный нож. Лан-Ар опять вспомнил раскачивающуюся на сквозняке паучью тень… И еще миг укатился слезой в бесконечность.
– Нитар-Лисс, – пробормотал он, – я…
– Ш-ш-ш-ш. Не нужно было ничего говорить.
Он почувствовал, как темная ийлура бесшумно достала ритуальный нож.
«Но я не могу ее убить!» – Крик боли уже рвался из горла.
Ведь исчезни Нитар-Лисс, что останется от него самого?
«Глупости. Ты сам и останешься. Она – ничто, дурной сон, которого могло и не быть».
– Кто это сказал? – Он растерянно взглянул на жрицу и в ее глазах прочел свой смертный приговор.
– Ты о чем? – Ийлура непонимающе улыбнулась. – Спи, что ли… Я посижу…
И удобнее перехватила обсидиановую рукоять.
«Я не могу…» – Сердце сжалось, зашлось плачем.
– Нитар-Лисс…
– Да?
«Я хочу… всего лишь жить».
Ее рука с ножом метнулась к Лан-Ару, но… Он знал. И потому опередил. Лезвие кинжала мягко, словно в масло, погрузилось в живот темной ийлуры; Лан-Ар вскочил, отталкивая ее от себя, уже выискивая взглядом ритуальный нож… Лезвие, блестящее под звездами.
– Идиот!.. – прохрипела жрица. – Какой же ты идиот…
Лан-Ар непонимающе уставился на ее руку, в которой вместо смертоносного клинка Шейниры был зажат носовой платок.
И дыхание застряло в горле.
Он упал на колени рядом с ийлурой, сжал ее лицо в ладонях.
«Боги, помогите ей. Не умирай, только не умирай…»
Но во взгляде Нитар-Лисс медленно угасала такая ненависть, что Лан-Ар невольно отшатнулся.
– Будь ты… проклят… – донесся до него сдавленный шепот.
Она начала бормотать что-то на языке синхов. Обращаясь к Темной Матери, призывая ее силу, Покрывало Шейниры… И тогда Лан-Ар побежал.