Лабиринт Сумерек
Шрифт:
Ийлур – совсем некстати – вспомнил, как Ин-Шатур любил повторять: ни один умалишенный таковым себя не считает. Но Нитар-Лисс… Побери ее Шейнира, похоже, эта ийлура хорошо знала, о чем говорит и кому говорит. И в чистом свете луны Нитар-Лисс казалась такой красивой…
… красивой…
Сознание зацепилось за это слово в отчаянной попытке выиграть время.
«Я тоже видел красоту, – вдруг подумал Лан-Ар, – еще тогда, на алтаре, когда она занесла нож для последнего удара… Я посмотрел на небо и на проплывающее мимо облако, чужое и равнодушное, но не понял, что еще никогда
– Почему ты молчишь? – В голосе Нитар-Лисс сквозило отчаяние. – Ты сомневаешься?!!
– Я… – он откашлялся, – я не знаю… Но почему ты выбрала именно меня?
Две луны отразились в непроницаемо черных глазах Нитар-Лисс, и она ответила:
– Ты появился на моем пути по воле Шейниры. Я увидела тебя на рынке, хотела принести в жертву, но на твоем теле нашла то, что считала безвозвратно утерянным со смертью Ин-Шатура. Потом… – она потупилась, но затем еще сильнее сжала пальцы Лан-Ара, – потом я думала, что скопирую карту… что я и сделала… а тебя брошу или убью… – «Но ведь ты меня так или иначе все равно убьешь!» – а позже я поняла, что именно ты и есть тот единственный ийлур, способный войти в Лабиринт и достичь Вечного Сада.
Лан-Ар приподнял бровь. С чего бы это?
– В твоей душе – сумерки, – быстро выдохнула Нитар-Лисс, – Ин-Шатур тоже был… как раз таким, подходящим… Но его не стало. И его место занял ты.
Ийлура внезапно разжала пальцы и сделала шаг назад, к осколку гранитной скалы.
– Решай.
Лан-Ар помолчал. Око Сумерек, побери его Шейнира. Ему и в страшном сне не могло присниться, что алмаз, украсивший бледное чело Санаула, растет на священном дереве, которое, в свою очередь, можно найти в Лабиринте. Откуда об этом узнал Ин-Шатур, тоже оставалось неясным, ну да посвященный все свободное время проводил за чтением древних манускриптов, частенько переводил летописи элеанов. Там, наверное, и откопал сведения… Позже, по воле Покровителей, Ин-Шатур встретился с Нитар-Лисс – и пошло-поехало… Хм. Неужели Ин-Шатур видел себя в роли повелителя Эртинойса?
– Смертные по большей части одинаковы, – усмехнулась Нитар-Лисс, – одинаковы и хотят одного и того же.
Самой ценной наградой всегда была власть, но стать подобным Богу означает не только стать всемогущим. Это означает – стать бессмертным, что манит сильнее самой абсолютной власти. Согласись, что, хоть мы и говорим о царстве своего Покровителя, однако никто туда не торопится…
– И ты предлагаешь мне…
Ийлура развела руками.
– Я прошу тебя, Лан-Ар. Пойдем со мной. Я принадлежу истинной тьме, таких, как я, – достаточно. Но тех, кто принадлежит Сумеркам, не так уж и много. Пойдем, и ты никогда не пожалеешь.
Лан-Ар почесал начавшую отрастать бородку. Покровители… Цель путешествия Нитар-Лисс была весьма сомнительной, и все же… Он вдруг снова увидел себя на сияющем, точно солнце, золотом троне. Глупая и гаденькая мыслишка, которая прочно засела в мозгу и никак не желала убираться прочь.
«А почему бы и нет?»
Лан-Ар снова посмотрел на Нитар-Лисс. Ее бледное лицо дышало надеждой и было так
«Почему бы и нет? – повторил про себя ийлур. – Если только это правда… Стать подобным Богу, сделавшись при этом бессмертным…»
И тогда… Какую роль он отведет Нитар-Лисс? Будет ли она равной ему или предпочтет оставаться в тени, когда он сможет править народами Эртинойса и вести их к процветанию?
«Боги, какая чушь!»
Ийлуру вдруг показалось, что он стоит на краю обрыва и ледяной ветер хлещет по лицу, норовя сбросить вниз, в бездонную пропасть. Повернуть обратно значило спастись, но…
«Ради чего? Чтобы, прожив еще десяток-другой лет, отправиться к Фэнтару?»
И Лан-Ар, глядя в черные глазищи Нитар-Лисс, сказал:
– Я пойду с тобой до конца.
А про себя подумал, что Нитар-Лисс наверняка захочет от него избавиться, как только они доберутся до Ока Сумерек. В конце концов, алмаз-то был один, а их – двое.
– Ты не пожалеешь, поверь, – шепнула темная жрица.
В ее глазах рядом с отражениями луны ийлур вдруг увидел самого себя – растерянного и взъерошенного, запутавшегося в лабиринте собственной души.
«Смешно. Как же все это смешно на самом деле – я, храмовый раб, собираюсь овладеть Оком Сумерек и править миром. Боги, на что мне это нужно?!!»
Нитар-Лисс улыбалась, глядя на него, и тут Лан-Ара словно осенило – да ведь она тоже понимает, что Око Сумерек – только одно и достанется только одному из них…
Тому, кто окажется хитрее и безжалостнее.
Сердце как будто с размаху ухнуло в яму с нечистотами и затрепыхалось в попытках выбраться из вязкой мерзости.
«Фэнтар, зачем я иду с ней? Зачем?!!» – Лан-Ар, чувствуя, как к нему всем телом прижимается жрица Шейниры, бросил последний взгляд на небо. Туда, где среди далеких грозовых облаков стоит невесомый дворец Пресветлого…
Небо, невзирая на влажную духоту ночи, выглядело холодным, кристаллы звезд, казалось, только тронь – и зазвенят ледышками. Небо строго смотрело на Лан-Ара, но без сочувствия, и в нем уже не было той красоты, которую он видел всего единожды.
Больше Лан-Ар не смотрел вверх; ловкие пальчики Нитар-Лисс добрались до застежек его рубахи. Ярко блестел браслет на ее правой руке – настоящее серебряное кружево, попробуй, найди мастера, чтобы сделал нечто подобное…
«Как скоро ты захочешь от меня избавиться?» – Эта мысль неприятно горчила. Лан-Ар растоптал ее, словно змееныша.
– Я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной, – сказала Нитар-Лисс. И усмехнулась.
…С восходом солнца ему показалось, что все случившееся ночью было дурным сном. Голова гудела, как после крупной пьянки, веки потяжелели и опускались сами собой, намекая на необходимость вздремнуть.
Поспать и впрямь не помешало бы: Нитар-Лисс – та сразу уснула, закутавшись в одеяло, а Лан-Ар снова остался дежурить, он не доверял Диким землям и помнил, что по их следам идут мохнатые полуэлеаны. Да и ночь уже катилась к завершению: на востоке мрак словно разбавили ключевой водой…