Лабиринт Венеры

Иванов Павел Викторович

– Вы, парни, сейчас куда? – поинтересовался Костя. – Давайте по селу крутанёмся, Ивана домой проводим.

А почему бы и нет? Прекрасно проведённый вечер требовал продолжения, и идти домой совсем не хотелось. Друзья переглянулись, поняв друг друга без слов, и последовали за приятелем.

Дом Вани стоял на противоположном конце села, а Костя, Ромка и Вася жили на одной улице, поэтому отношения у них были если не дружескими, то, по крайней мере, приятельскими. Дорогой сам собой зашёл разговор о сокровенной теме в жизни четырнадцатилетних мальчишек – о девчонках. Для Романа эта область жизни была совершенно новой и неизвестной. Его познания

о женщинах не выходили за рамки романов, и сейчас, в обществе сверстников, он знакомился с ними как со второй половиной земного населения. В книгах женщины описывались как нежные и милые создания, достойные восхищения и поклонения. Однако в беседе литературная романтика вскоре сменилась обыденностью повседневности. С этих минут что-то новое и грустное, словно невозвратная потеря, поселилось в душе мальчика. Так оно и было – он расставался с детством.

В один момент Рома не выдержал и задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:

– Костя, а как называется, когда переходишь дорогу другому? Вася пишет письма Людмиле, а сегодня я случайно узнал, что ей пишешь и ты…

– Ладно, не базарь, а то можешь схлопотать за разглашение чужой тайны! – Васёк с силой дёрнул Ромку за рукав, и тот почти развернулся на одном месте.

После минуты неловкого молчания разговор вошёл в прежнее русло, но вопрос остался без ответа. Разве мог Ромка тогда предположить, что в ближайшие два месяца получит его от самой жизни? Полная тайн, тревог, важных новостей и случайных открытий, она началась для него именно в тот вечер. Ему предстоял новый этап становления и глобального анализа того, что он уже знал и что ещё предстояло узнать.

Домой Роман вернулся далеко за полночь.

Ромка в школе

Денщиков поднёс к губам два пальца и пронзительно, по-разбойничьи свистнул. Стая голубей испуганно взметнулась с крыши и бестолково засуетилась в небе. В окне мелькнула физиономия Кости, а через минуту он и сам появился на крыльце. Друзья поздоровались и, разговаривая на ходу, отправились в школу.

– Ты алгебру сделал? – спросил Костя, поправляя уголки воротничка и узел галстука – щёголь он был известный.

– Какое там! – обречённо качнул головой Ромка. – Разошлись-то во сколько? Я утром в себя пришёл только после крепкого чая с молоком. Учебники перебросил, и всё.

– Не переживай! – ободрил его Костя. – Сейчас у девок перепишем. Хотя… ты не списываешь…

– Роман Денщиков и списывание, – гордо вскинул голову Ромка, – вещи несовместимые! Это ниже моего достоинства и выше понимания. Списывание – это чужая работа, оформленная твоим почерком. Лучше смерть под обломками классной доски! Проще повеситься на школьной люстре.

– А двойка? – ухмыльнулся Костя.

– Двойку можно исправить. А как лечить больное самолюбие?

– Ну ты и чудак! – повертел пальцем у виска товарищ.

– Да знаю я… Но каждый сам устанавливает меру собственной испорченности. – Ромка попридержал школьную калитку и дал Косте возможность войти первому.

Восьмилетняя школа располагалась в центре села. Это было простое деревянное строение внушительных размеров, стоящее на пригорке на высоком фундаменте, с огромными окнами и шатровой крышей. Ромка относился к нему с внутренним пиететом, ведь из рассказов мамы он знал, что выбор столь удачного места и сооружение здания – дело рук его отца. Инженер-строитель Илья Денщиков в своё время был

бригадиром сельских строителей. Школа и Ромка были ровесниками, только мальчик родился в июне, а школу сдали «под ключ» к Первому сентября.

Прошло всего несколько дней после того, как Ромка познакомился с Костей и Ваней чуть ближе, нежели просто с одноклассниками, но уже чувствовал себя с ними как с давними, настоящими друзьями. Раньше на переменах он постоянно отирался в соседнем восьмом классе, в котором учился его друг детства Василий. Теперь же он неотлучно находился в компании двух своих одноклассников и шатался с ними по школьному коридору. Вася нисколько не сердился на него за это новое знакомство и даже радовался, что Ромка не надоедает ему своим присутствием, ведь через месяц выпускные экзамены.

– Слушай, ты добрые дела делать умеешь?

– Надобно полагать, что да… – начал было отвечать Роман, прикидывая, к чему это может привести.

– Тогда выручай! В классном журнале я увидел, что у математички против твоей и моей фамилии поставлены точки. Значит, может спросить! Если тебя выберет первым, сделай так, чтобы на меня она уже не переключилась. Примени свою «коронку», отвлеки, заставь говорить на посторонние темы!

– Ну, если математичка, тогда всё предсказуемо и под контролем. Первую половину урока она объясняет новую тему, а потом проверяет домашнюю работу. Естественно, меня она спросит первым, ведь по алфавиту Денщиков раньше стоит, чем Дубровский. Постараюсь помочь!

За этой беседой друзья пересекли огромный школьный двор и приблизились к крыльцу.

– Денщиков, у тебя что, мозги заплесневели?! – Окрик преподавательницы на уроке подействовал как удар хлыста и в то же время как сигнал к противодействию.

– А в чём дело? – Ромка на шаг отступил от классной доски и внимательно перечитал написанное. – По-моему, всё правильно.

– Да, правильно. Но сколько времени ты потратил на такое простое уравнение?! Тут делов-то на пару минут даже для человека с уровнем интеллекта ниже среднего! – продолжала пылать праведным гневом математичка, оскорблённая в лучших чувствах за вверенный её попечению предмет.

– Уже всё. – Ромка старательно дописал последние цифры. – Вам легко рассуждать, Наталья Тимофеевна, вы только год назад окончили институт, а я простой ученик. Да, не Лобачевский, и математика – гимнастика не для моего ума. Вот только посредственностью меня считаете одна вы. Преподаватели гуманитарных наук высокого обо мне мнения.

– Но я же не хотела сказать ничего обидного… – попыталась оправдаться молодая миниатюрная девушка, сидящая за учительским столом.

– Наталья Тимофеевна, – чуть повысил голос Роман, стараясь не упустить перехваченную инициативу, – я тоже нисколько не посягаю на ваш педагогический авторитет, но ответьте мне чисто по-человечески: какое практическое значение будет иметь для меня ваш предмет после окончания школы?

– Он необходим для гармоничного развития личности, – несмело начала преподавательница, сбитая с толку мощным потоком красноречия.

Жестом древнегреческого оратора Ромка поднял вверх руку с раскрытой ладонью, призывая весь класс к вниманию. Другой он патетически ткнул в исписанную им классную доску.

– А что гармонически развитая личность будет исчислять по этим формулам – свою зарплату или поголовье крупного рогатого скота на местной ферме?

– Но как же тогда высшее образование?.. – безуспешно попыталась возразить учительница.