Лабиринт. Книга 2
Шрифт:
– Тш-ш, ягодка. Не торопись. – Мэтт слегка отстранился, ненадолго позволив себе полюбоваться чарующей картиной лежащей в его объятиях желанной женщины. – На сегодня мы остановимся. Но только на сегодня, – быстро повторил он, увидев мелькнувшую на пылающем лице тень. – Только на сегодня. – Ещё один поцелуй, нежный и мягкий. – Не могу оторваться от тебя, моя Мэри.
– И не надо.
Он дёрнулся в своеобразной вербальной фрикции, которую вызвали эти произнесённые полушепотом слова, прострелив через позвоночник к каждому нервному окончанию в его теле.
–
– Заберёшь? – переспросила она завороженно.
– Заберу. В прошлый раз забрал от Элис, в этот – от Роберта. У меня входит в привычку забирать тебя от твоих друзей. Пожалуй, подготовь их полный список с адресами и телефонами, чтобы знать, где тебя искать, если вновь решишь, что я тебе не пара.
"Решишь, что я тебе не пара".
Мэри даже не сразу поняла, о чём это он, и пока думала, Мэтт помог ей подняться с кровати, и за руку, как маленькую, повёл в ванную.
Свет включился автоматически. Пока, переваривая услышанное, она как истукан таращилась на него, Мэтт развил бурную деятельность: подвёл к раковине, открыл кран, отрегулировал температуру воды и сунул под неё небольшое ручное полотенце. Только после того, как, приподняв за подбородок, влажным кончиком мягкой ткани он принялся вытирать ей лицо, Мэри очнулась.
– Прости, мне показалось, будто ты сказал…
– Стой смирно! Не болтай, – последовал приказ, но она и не думала слушаться.
– Ты сказал, будто я решила, что ты мне не пара?
– А что, разве не так? – Мэтт ни на секунду не прервал своего занятия.
– Всё как раз наоборот! Это я тебе не пара.
– Угу, – согласился он, увлечённо крутя её голову вправо-влево, осматривая результат своей деятельности.
– Ты слышишь меня?
– Слышу. Ты не пара мне, а я не пара тебе. И всё это существует только у тебя в голове. У меня в голове лишь сожаление о том, что позволил тебе так думать.
– Ты не можешь говорить это серьёзно.
– По мне видно, что я шучу?
Глаза Мэтта вперились в неё пытливым взглядом, и да – он не шутил.
Он не шутил, а говорил настолько пронзительную правду, что, не зажми он сейчас её между собой и раковиной, Мэри согнулась бы в три погибели от нестерпимого чувства вины. Робкая надежда, расцветшая в душе в последние несколько часов, вот-вот должна была захлебнуться в его вязкой жиже.
А ведь она знала, на что шла, намеренно оскорбляя Мэтта удалением всех видимых свидетельств своего пребывания в его квартире. И ещё эта записка – самая суть её обиды за кратковременность их отношений. Он сам озвучил срок в первый вечер – Мэри чётко это услышала. Услышала, запомнила и послушно ушла – без лишних разговоров и долгих прощаний.
Элис рассказала, что вечером того же дня он примчался к ней разъярённый и злой. Мэри полагала, что достигла цели, уязвив Мэтта, и он приехал,
– Боже мой! – Глаза Мэри наполнились слезами, а руки сами взлетели вверх, ложась на крепкую мужскую грудь. – Мэтт, прости меня. Прости, я не должна была…
– Да, не должна была. – У него входит в привычку перебивать, но спорить она не станет. Особенно, когда он обращается к ней таким строгим тоном. – И сейчас не должна. Но я снова прошу тебя довериться мне, и на этот раз по-настоящему. Сможешь довериться мне, ягодка?
– Я… я хотела бы. Правда, хотела бы, – затараторила Мэри, – но не могу. Это неправильно. Я же с Алексом.
– Ты со мной, милая. Со мно-й, – повторил Мэтт по слогам. – И только потому, что ты до сих пор уверена, что всё ещё с Алексом, ты едешь к Роберту. Завтра утром получишь свои вещи, я попрошу горничную их собрать. Но в том номере ты больше не появишься. Это не обсуждается.
– Мэтт, я не могу!
– Можешь. Со мной смогла, сможешь и с ним.
– Это жестоко!
– Да неужто?! – Тёмно-серые глаза сузились. – А не жестоко однажды вернуться домой и узнать, что твоя девушка ушла, пройдясь по твоим чувствам с чёртовым дезинфектором.
– Я не была твоей девушкой.
– Нет, ягодка, ты была моей девушкой. Именно так я к тебе и относился. Может, что-то я и делал не так, но…
– Ты дал мне неделю! – Выкрикнула Мэри и с силой оттолкнула от себя Мэтта. Бесполезно – он как стоял стеной перед ней, так и не двинулся ни на дюйм. Это разозлило её ещё больше. – "Ты отдохнёшь за эту неделю, детка. И я тоже". Не помнишь, как ты это сказал?
Мэтт замер, во все глаза уставившись на Мэри. И Мэри замерла, увидев, что он понимает, о чём речь. Понимает. Сейчас всё выяснится. Она либо уличит его в лицемерии, либо…
– Возможно, – последовал осторожный ответ.
– Вот! – выкрикнула Мэри, не замечая, как по щекам снова текут слёзы. – Спасибо за честность! Хорошо, что ты этого не отрицаешь. Я тоже не отрицаю это, Мэтт! Не отрицаю, чёрт тебя подери! Неделя – большего я не заслуживаю. Ни тогда, ни сейчас, ни с тобой, ни с кем бы то ни было. Ты оказался честнее других, сразу озвучил сроки, чтобы я знала, что нельзя привязываться, нельзя надеяться. Нельзя чувствовать. Но у меня не получается не чувствовать. Люди уходят, и я остаюсь одна. Я проклята одиночеством, Мэтт. Проклята!
Не выдержав напряжения, Мэри спрятала лицо в ладонях и разразилась бурными рыданиями.
Он снова дал ей выплакаться. Привлёк к себе, обнял, но теперь уже не утешал, понимая, что с это болью Мэри должна справиться сама. Это как на приёме у психотерапевта – можно одному идти, а можно парой. Свои проблемы и проблемы в отношениях обычно перекликаются, но не обязательно требуют совместной терапии. В его силах поддержать Мэри, разубеждая не словом, а делом. Впрочем, кое-что он ей сказать обязан.