Лабиринт
Шрифт:
Если он не сможет сконцентрироваться, то они точно погибнут.
«Ты уже, можно сказать, мертв и знаешь это, — заметил внутренний голос. — Если ты в самом деле считаешь, что Чурч вас отпустит, то ты спишь или витаешь высоко в облаках».
Вот именно, но все равно нельзя сдаваться, к тому же Креспи должен думать не только о себе, но и о МакГиннесс...
Эта мысль заставила его на секунду остановиться. Он нахмурился и попытался повторить весь ход своих рассуждений...
Если бы здесь находился только он один...
«То ты бы нашел способ быстро покончить с собой? — спросил
Этот внутренний спор был бессмысленным. Однако мысль о том; что он готов умереть, лишь бы положить конец развлечению Чурча, задуманной этим сумасшедшим игре, напугала его даже больше, чем кажущаяся пустой чернота впереди и угроза того, что может поджидать их где-то за поворотом...
«В самом деле? Но ты же уже мертв. Ты умер на астероиде, миллион лет тому назад, когда ты, единственный, спасся в той схватке в той пещере...»
Креспи состроил гримасу, внезапно страшно рассердившись на себя за свои глупые неврозы, за страх, который столько лет носил в себе. В эту секунду он почувствовал какую-то ясность, словно закрытая дверь внутри него вдруг открылась, а запертые там привидения были выпущены наружу.
Креспи жив, враг находится где-то рядом, а прошлое не имеет значения. Если с таким подходом к делу его можно назвать молодым безответственным лоботрясом, ну что ж, пусть так, но он не собирается мучить себя, решая вопрос, имеет ли он право еще хотя бы минуту вдыхать воздух полной грудью.
Он пошел дальше, внезапно поняв, что больше ему не хочется спать вечным сном и все чувства у него обострены. МакГиннесс следовала за ним.
И в этот момент Креспи лицом к лицу столкнулся с чужим, которого они с МакГиннесс случайно разбудили.
Чудовище завопило и протянуло к Креспи свою лапищу. С его ужасающего вида зубов капала слюна.
Полковник отшатнулся от чудовища и натолкнулся на МакГиннесс. Он уже повернулся к пустому коридору, из которого они только что вышли...
— Дверь, осторожно! — закричала МакГиннесс испуганным голосом и успела оттолкнуть его, когда гидравлическая дверь становилась на место, запечатывая их в одном помещении с вопящим демоном.
Креспи снова повернулся к чудовищу, сжал руки в кулаки, готовый умереть в борьбе...
Чужой тоже хотел сразиться с ними. Его визг перешел в шипение. Он вытянул вперед свои огромные лапы — но почему-то не приближался к людям.
Оказалось, что он привязан к левой стене, металлическая цепь опоясывает его торс и закрепляется на арматурном стержне. Хвост чудовища бился, об пол, не принося никому вреда, периодически обвиваясь вокруг туловища. Чужой разъярился — но был бессилен сорваться с привязи.
— Ему до нас не добраться, — заметил Креспи, чтобы успокоить не только МакГиннесс, но и себя. Женщина, несомненно, сама была в состоянии увидеть, что чудовище привязано.
— Пока этого не хочет Чурч, — ответила она тихим дрожащим голосом.
Креспи всей душой ненавидел доктора. Полковник обводил глазами окружающую их тьму в поисках хоть какого-нибудь выхода, чтобы миновать привязанное к стене чудовище до того, как сумасшедший ученый спустит его с цепи.
Чурчу надо
Чужой на мониторе скалил зубы и шипел. Он был голоден и в отчаянии пытался дотянуться до людей, отшатнувшихся назад.
Автоматически закрывающаяся дверь разрубила бы Креспи пополам, если бы МакГиннесс не успела оттолкнуть его в сторону. Женщина, как оказалось, быстро соображала, гораздо быстрее, чем предполагал Чурч.
Привязанное чудовище стонало от голода.
«Тихо, тихо, малыш, — успокаивал его про себя Чурч. — Моя собачка хочет печенья?»
Рука Чурча потянулась к рычагу, отстегивающему цепь, которой чужой был прикован к стене, и застыла над ним. Доктор подумал, что сейчас у Креспи и МакГиннесс довольно высокий адреналин, но он надеялся, что они достигнут даже более высокого уровня, если еще немного продержатся, а поэтому решил пока не спускать чудовище с цепи. Чурчу требовалось, чтобы их гнев дошел до высшего предела. Креспи уже устал, не исключено, что и женщина тоже, но их ненависть должна еще усилиться, а злость на него расцвести в очень милый тестостерон...
— Ему до нас не добраться, — заявил Креспи.
«О, браво! Как мы быстро соображаем. Какие мы наблюдательные и проницательные».
— Пока этого не хочет Чурч, — ответила МакГиннесс. Ее голос звучал испуганно и настороженно.
«Вы абсолютно правы, — шептал Чурч. — Вы попали как раз в точку, мадам».
Она говорила совсем другим голосом, не тем, что минуту назад, когда ругала его, обзывая последними словами.
Чурч улыбнулся. Может, ему стоит повесить табличку на двери своего кабинета или поставить на письменном столе и выгравировать на ней данную МакГиннесс характеристику: «Полковник Чурч, чертов сумасшедший ученый». Его коллегам, наверное, понравится.
Женщина точно знает, кто сейчас контролирует ситуацию, кто решает, уцелеют они или нет. А понимает ли это Креспи? Или он до сих пор думает, что каким-то образом выиграет у Чурча? Неужели полковник настолько инфантилен?
Чурч мог им сопереживать, понимал их бессилие, отчаяние от крушения планов и надежд, жажду жизни. Они во многом походили на чужих, изучением которых занимался Чурч. Доктору было даже иногда жаль людей, в особенности когда все их надежды и мечты рушились после того, как он один раз нажимал на кнопку. Однако после бесчисленных лет наблюдений он увидел Истину, он знал больше, чем они когда-либо смогут постичь. А результат должен стать верхом всех достижений, великолепной победой, правда завоеванной весьма неприятными средствами. Он не маньяк-эгоист, желающий стать богом, он...
Чертов сумасшедший ученый!
Чурч рассмеялся. Эта характеристика ничем не хуже остальных.
Он посмотрел на монитор и нажал на нужную клавишу, чтобы взглянуть на происходящее в лабиринте под новым углом зрения. Креспи заметил лестницу, ведущую на другой уровень лабиринта — следующий шаг в их суровом испытании.
Чурч снова улыбнулся и нажал еще на одну клавишу. Пришла пора Креспи узнать, кто здесь контролирует ситуацию.
Глава 26