Лабиринт
Шрифт:
– Откуда вам известно, что больше никто в дом семьи Лански не заходил? – спросил Сэвич тем же ровным, спокойным голосом.
– В чековой книжке Лански нет никаких записей об оплате каких-либо ремонтных работ. Никаких квитанций на этот счет мы тоже не обнаружили, да и никто из соседей ни о чем подобном не слышал. Мы поговорили с родственниками убитых, даже с теми, кто живет за чертой города. Никто из них не слышал, чтобы в доме Лански что-то ремонтировали.
– А скажите, в течение предшествующей убийству недели или непосредственно в день убийства никто не видел поблизости от дома каких-нибудь незнакомых людей?
– Ну, кое-кого, конечно, видели. Разносчиков пиццы,
Тяжело вздохнув, Мэйсон заговорил снова:
– Но непосредственно около дома Лански никого не заметили, если не считать какую-то женщину с дочерью – они ходили по всему району от дома к дому и продавали печенье, испеченное участницами движения девочек-скаутов. Это, конечно, еще ни о чем не говорит, но вообще-то район, где жили Лански, очень небольшой. Там все друг друга знают и обожают совать нос в чужие дела. Напротив дома Лански живет одна старушка, которая умудрилась дать описание женщины и маленькой девочки, продававших печенье. Я просто не могу себе представить, чтобы у дома Лански мог появиться какой-то чужак, а эта старая карга его не заметила и не обратила на него внимания. Я хотел спросить ее, не ведет ли она журнал посещений района, но Дубровски сказал, что это может ее обидеть, и тогда мы из нее больше ни слова не вытянем.
– Знаете, агент Сэвич, – вмешался в беседу капитан Брэди, – вообще эта версия насчет того, что убийца под вымышленным предлогом мог заявиться в дом к своим будущим жертвам, чтобы проверить, есть ли у них на кухне тостер и старомодная газовая плита с духовкой, никому не приходила в голову до того, как вы посоветовали Баду Холлису это проверить. Мы переговорили со всеми соседями Лански в радиусе двух кварталов. Как уже сказал Мэйсон, все совершенно убеждены в том, что незнакомые люди в районе не появлялись. Даже человека, доставившего в дом Лански цветы, здесь все знают. Все опрошенные вели себя совершенно естественно – мы, когда говорили с ними, на всякий случай и за этим тоже наблюдали.
Разумеется, Сэвичу все это было известно, и капитан Брэди это прекрасно знал, но фэбээровцу хотелось, чтобы полицейские поразмышляли вместе с ним. Приняв из рук Мэйсона чашку кофе, густого и черного, как нефть, Диллон взял слово:
– Все мы ознакомились с описанием преступника, сделанным специалистами из ФБР после случая в Де-Мойне. Согласно этому описанию, убийца – молодой человек в возрасте от двадцати до тридцати лет, холостяк, живет неподалеку от места убийства, причем скорее всего под одной крышей с родителями либо с братом или сестрой. Мои коллеги из ФБР также считают, что он по каким-то причинам давно уже ненавидел членов убитой им в Де-Мойне семьи, причем ни сами жертвы, ни их друзья не были с ним знакомы. К сожалению, похоже на то, что это описание не совсем верное.
– Да уж, – вставил Дубровски, постукивая ручкой по столу, Ребята из Де-Мойна потратили кучу времени, отрабатывая эту версию. Они проверили всех в радиусе трех кварталов от места преступления, но не обнаружили никого, к кому подошло бы предложенное описание. А потом оказалось, что Тостер не просто убийца, а серийный убийца,
– Ну, вообще говоря, в этом деле мы вовсе не промахнулись, а попали прямо в цель, – возразил Сэвич. – Поверьте мне, это просто удивительно, как часто описания и. психологические портреты преступников оказываются точными. – Он немного помолчал. – Значит, так. Все согласны, что все три семьи убил один и тот же человек. Вполне логично предположить, что предварительно он заходил в дома, чтобы выяснить, есть ли на кухне у его будущих жертв тостер и классическая плита с духовкой, установленная на полу, причем не электрическая, а газовая. И в Де-Мойне, и в Сент-Луисе люди видели много самых разнообразных посыльных, но никто ничего не может сказать с полной уверенностью. К тому времени, когда полицейские начали отрабатывать версию о том, что убийца живет где-то неподалеку, выяснилось, что никто вообще толком не помнит, появлялись в самом деле какие-то посыльные поблизости от места преступления или нет.
– Неплохое резюме, Сэвич, – подал голос Дубровски.
– Потерпите немного, детектив. – Сэвич отхлебнул еще один глоток кофе. – Ну и крепкая же штука! Готов поспорить, что она может дать приплод в виде маленьких чашечек ароматного напитка.
Лишь одна Лейси Шерлок улыбнулась этой шутке, да и то едва заметно.
– Вы, ребята, много поработали ногами, причем сразу после того, как было совершено преступление. Вы установили, что в дом не заходили ни ремонтники, ни торговцы, ни даже какой-нибудь парень, у которого рядом с домом Лански сломалась машина и которому надо было позвонить в мастерскую. Тогда каким же образом убийца мог проникнуть в дом и, в частности, на кухню, чтобы убедиться, что там есть все, что ему нужно?
Дубровски демонстративно посмотрел на часы.
– Послушайте, Сэвич, обо всем этом мы уже думали, – сказал он. – Мы обратили внимание на то, что все дома жертв – и здесь, и в Де-Мойне, и в Сент-Луисе – были относительно старой постройки. На мой взгляд, преступник вполне мог рассчитывать на то, что во всех трех стоят на кухнях большие газовые плиты, причем установленные на полу. А что до тостеров, то у кого сегодня нет тостера? Так что все это ерунда. Тот, кого мы ищем, – явно залетный, и у него определенно не все в порядке с головой. Нам не понять, почему он это сделал. Может, это Бог приказал ему душить женщин с помощью шнура от тостера. А может, тот же Бог шепнул ему, что детишки – это зло, с которым он должен бороться. Черт его знает, почему он расправляется с целыми семьями. Как я уже сказал, этот тип ненормальный, и он шляется по всей территории Штатов и убивает людей – возможно, по первому же импульсу, без каких-либо причин и оснований.
– Бак прав, – поддержал напарника Мэйсон. – Мы не знаем, почему его никто не видел поблизости от дома Лански и почему ни одна собака на него не залаяла, но вполне возможно, что он переоделся почтальоном или загримировался под старушку вроде той, что живет напротив Лански. В любом случае ему повезло. Но мы найдем его. Мы должны это сделать. Правда, скорее всего, этот подонок уже давным-давно убрался из Чикаго, и мы снова услышим о нем только тогда, когда он прикончит кого-нибудь в Канзасе.