Лабиринт
Шрифт:
К позднему вечеру путники добрались до конца леса. Расположившись как прошлой ночью, друзья распределили дозор и Вейюан пошёл в шалаш. У огня остался Каяк.
Как много лет прошло с того момента, когда Милонег, отец Каяка, почти такой же молодой, стоял в дозоре. В даль уходит история, унося с собой те времена. Сам Каяк мало чего помнил: ему было шесть лет. Но если бы Милонег взглянул на эту картину: похожий на него юноша сидит у костра, изредка вглядываясь в темноту… Да это же он сам – Милонег, или эффект дежавю? Если подумать, то возможно и то и другое. Но вернёмся к настоящему.
Уже
– Каяк, это же мясо и тёплая шерсть. – сказал друг, увидев медведя.
– Понял, раскаляй стрелы. – распорядился Каяк, и друзья приготовились к охоте.
Раскалив пару стрел, юноши прицелились и выстрелили в зверя. Похоже, обе стрелы попали в цель, потому что из глотки медведя вырвался ужасный рёв, и зверь повалился на бок. Пустив в поверженное животное последнюю стрелу, Каяк пошёл прикончить зверя. Вейюан последовал за другом – помочь перетащить тушу медведя. Вдруг зверь сделал рывок и разорвал Каяку жилет на груди. Разозлённый, юноша выругался, быстро выхватил меч из ножен и несколькими ударами отхватил медведю голову. Вытерев меч, Каяк сделал знак другу и вместе друзья перекатили тушу убитого зверя к костру. Затем Каяк осмотрел свои раны, оказавшиеся царапинами, и, предоставив другу снимать шкуру с медведя, пошёл спать в шалаш.
Наутро, приготовив на завтрак походную кашу с мясом убитого накануне гималайского медведя, Вейюан разбудил друга и показал шкуру медведя. Огромная, чёрная, с белым треугольником на груди, она создавала впечатление о размере её прежнего обладателя. С аппетитом позавтракав, друзья оседлали своих коней и собирались двинуться в путь, но Вейюан предложил:
– Может, подстрелим кого-нибудь в лесу? Ведь теперь наш путь будет лежать по равнине, и никто из нас не знает, найдём ли мы там себе пропитание.
Каяк задумался. Ему не терпелось продолжить путешествие, к тому же ещё имелись кое-какие запасы еды, но лишняя осторожность не мешала ещё никому. Лучше немного задержаться, чем подвергать себя риску. Совет друга был принят.
Подстрелив три крупных птицы и одного молодого зайчика, друзья заготовили мясо для длительного хранения. Набрав воды впрок, путники наконец продолжили движение. На приготовление запасов ушло около половины дня, поэтому друзья не были намерены пройти сегодня большое расстояние.
Теперь ландшафт стал более скудным. Трава, деревья, снова трава, потом суслики, за сусликами – птички. Да, смотреть было не на что. Степь отличалась от леса. Не только наличием деревьев и кустарников; если в лесу было полно еды и опасностей, то степь не изобиловала ни тем, ни тем. Вскоре день подошёл к концу, и только теперь друзья спохватились – ни палок для шалаша, ни хвороста для костра здесь не было.
– Я поищу кусты. – сказал Каяк и ускакал.
Вейюану оставалось только подготовить холодный ужин.
В скором времени Каяк вернулся с большой вязанкой сухого хвороста.
– Ты где столько откопал? –
– Неподалёку от сюда были засохшие кусты – вот и выкопал.
Через полчаса степь погрузилась в темноту, Каяк расположился на мягкой шкуре гималайского медведя, а Вейюан остался дежурить у костра.
Теперь юноша мог слышать только стрекотание не заснувших сверчков, что не приносило ему никакого расслабления. Чтобы не заснуть от скуки, Вейюан играл с ножом. За игрой время проходило незаметно, и скоро настало время смены дозора. Каяку не хотелось вставать – в шкуре спать было очень удобно и тепло, но Вейюан растолкал друга и лёг в шкуру сам. До рассвета было недолго, когда Каяк стал засыпать. Тут у него вывалился нож и воткнулся в землю. Это навело юношу на мысль. Каяк придумал игру, схожую с игрой его друга. Когда солнце показалось на востоке, юноша занялся приготовлением завтрака. Аромат мяса и китайского чая разбудил Вейюана.
Обсуждая действия предстоящего дня, друзья позавтракали и тронулись в путь по направлению на юг – к Тибетским горам.
Не прошло и полдня, как друзья доехали до какой-то пустыни. Немного оазисов с водой да песчаные дюны составляли всё разнообразие природы.
– Пустыня Такла-Макан. – сказал Вейюан. – По размеру небольшая – дня два пути.
– Не будем медлить, идём. – отозвался Каяк. – как же всё-таки хорошо, что ты придумал пополнить запасы провизии!
За два дня перехода по пустыне ничего примечательного не произошло, поэтому писать не о чем. Каяк узнал от друга, что стоит им перейти через пустыню, они сразу придут к горным хребтам, с которых начинается Тибет. Друзья чувствовали, что скоро их путешествие подойдёт к концу, если они сумеют отыскать вход в лабиринт. Они даже и не подозревали, что так легко победа им не достанется и домой они вернутся далеко не скоро.
Глава 7. Хребет Алтынтаг
После двухдневного перехода по пустыне друзья, как и сказал Вейюан, вышли к первому хребту с названием Алтынтаг. Вот тут уж было чему дивиться. Величественные, невозмутимые, горы стояли стеной, уцепившись друг за друга, преграждая путникам дорогу. Заснеженные вершины гор пиками уходили под самое небо, что говорило об их невероятной высоте. Но также высокогорный хребет был полон опасностей: скалы, готовые отколоться и придавить путников, лавины, нередко образующиеся на таких крутых склонах, дикие животные и не менее свирепые кочевые народы. Друзья должны быть предельно осторожны, в силу их малых шансов отразить грозный натиск живой или неживой природы.
Путники сделали привал у подножия хребта. Необходимо было обсудить план действий.
– Разделяться не будем – это ясно. Нужно обыскивать все пещеры, которые встретим. Какая-нибудь из них и есть скрытый вход. – объяснил Каяк. – Хотя, я думаю, что вход должен быть как-нибудь отмечен, что-нибудь особенное…
– План ясен. Но путешествие по высоким скалам требует тщательной подготовки и сноровки. Может, взять проводников?
– Нет, ни за что. Проводники не настроены на длительные переходы с риском для жизни. Они в любой момент могут предать нас или даже убить. Проводникам тем более нужно платить, что крайне невыгодно.