Лабиринт
Шрифт:
— Шесть охотников и семь игроков. Ахмед. Они все мертвые. Он выкалывает им глаза. Психопат гребаный. Надо останавливать эту херню.
Ахмед зашипел на Рустама, уже не скрывая ярости.
— И что? Что, мать твою? Пусть выкалывает, если они такие безмозглые идиоты. Там еще три охотника и два игрока. Ставки растут.
— Гости в шоке, Ахмед. Надо завязывать. Закруглять эту мясорубку, пока не поздно.
— Они знали, что не в кукольный театр пришли. Они хотели мясорубки — пусть смотрят.
— Но они ставили на… — шум с улицы заглушил имя, — а не на этого маньяка.
— Мне
— У нас два пса. Два. Он перерезал их как свиней. Нахрена ты втянул его? Зачем? Отдал бы ему эту соску, и пусть бы трахал ее где-то в одной из комнат, а мы бы спокойно окончили игру и собрали сливки со ставок.
— Я хочу его голову. Я хочу, чтобы это произошло в игре и никак иначе. Этот ублюдок мне три сделки сорвал. Я хочу, чтоб он сдох. Тебе понятно? Надо будет — сам возьмешь ружье и будешь скакать между деревьев. Отправь туда Эдика. Он знает, что делать. Пусть зачистит там всех. А теперь пошел вон. Докладывай мне каждые десять минут, что происходит.
— И еще… там наши засекли несколько машин на окружной. Направляются в нашу сторону. Номера знакомые… засняли на камеры наблюдения.
— Покажи.
Я быстро вернулась на место и сильно сжала пальцы в кулаки, до хруста. Сердце колотилось, как бешеное. Мне казалось, что оно разорвет мне грудную клетку, или я задохнусь к чертовой матери. Они вместе куда-то ушли, а я, тяжело дыша, глотала слезы, то сжимая, то разжимая пальцы. Оглядываясь по сторонам и понимая, что заперта в этой стеклянной клетке. Посмотрела на часы — до конца игры оставалось менее получаса. И каждая минута превратилась в тысячелетие. Я становилась старше… нет, я просто взрослела за это время на одну жизнь. Мне начало вонять смертью. Никогда раньше я не чувствовала ее запах так отчетливо, как здесь и сейчас. И если мне ею воняло, то за Максом она шла по пятам. По моей вине. В каждую из этих секунд могло произойти ужасное — и он просто не вернется оттуда. Из этого Ада. Из ловушки, в которую я затащила нас обоих. Я уже догадывалась, что попала в логово к врагу. Что дала Ахмеду те козыри, которых у него никогда бы не появилось, не приди я сюда. Я влезла в серьезную игру, и то, что происходит на экранах, скорее одно из ее действий, но никак не она целиком. Я заставила Макса играть по их правилам. И, возможно, не только Макса.
Когда Ахмед снова вернулся и сел за стол, он был совершенно спокоен. Слишком спокоен. Налил себе коньяк и пристально посмотрел на меня. Долго смотрел. И я не знала, о чем он думает, но догадывалась. Смертью завоняло еще отчетливее. Он принес эту вонь с собой. Мне стало страшно. Его спокойствие. Оно заставило меня в панике дышать еще быстрее. В горле пересохло, а пот градом покатился по спине.
Ахмед продолжал смотреть, а потом вдруг схватил меня за руку и придавил к столу с такой силой, что хрустнули пальцы, и я вскрикнула от боли.
— Это ты дала ему нож, сука?
Я пожала плечами, сильно сжимая вилку другой рукой. И в висках запульсировала секундная стрелка. Вот теперь этот раунд подходит к концу.
— Когда закончится игра — я вспорю тебе живот этим самым ножом, и пока ты будешь истекать кровью, а твои кишки расползаться по полу
Он грубо потянул меня к себе и, взяв за затылок, придавил лицом к столешнице.
— Или мы можем поиграть вдвоем в еще одну игру — ты разденешься, опустишься на колени и отсосешь у меня, а я сниму это на видео. Если мне понравится — твой дракон останется жив.
— Мы не будем играть в ваши игры, — прохрипела я. — У вас псов не останется гораздо быстрее, как и людей, — и со всей силы воткнула вилку ему в руку. Вскочила со стула, опрокинув его, и отступила назад.
Ахмед взвыл, срывая маску и ругаясь на своем языке. Лицо исказилось до неузнаваемости, но не от боли, а, скорее, от ярости. Выдернул вилку из тыльной стороны ладони и, сильно сжимая ее окровавленными пальцами, пошел на меня.
— Думаешь, схватила черта за яйца? Думаешь, меня волнует эта гребаная игра? Да я тебя, суку, исполосую прямо здесь и сейчас.
Я смотрела на него расширенными от ужаса глазами, продолжая отступать к веранде.
— Испугалась? Как думаешь, что я успею с тобой сделать за оставшиеся десять минут игры? Или считаешь, что твой дракон справится со всеми моими людьми? Ты правда такая идиотка?
Я наткнулась на стену и сильно сжала челюсти, глядя, как он приближается ко мне с этой вилкой и бешеным взглядом. Нет, я, к сожалению, так не считала.
— Ахмед. Оставь ее.
В комнату ворвались Марат и Рустам.
— У нас, бл**ь, проблемы. Нас окружили со всех сторон люди Ворона, а Зверь дошел до финиша и идет сюда.
Ахмед резко обернулся к ним, дернул меня к себе с такой силой, что я подвернула ногу и повисла у него на руке.
— Ты же сказал, что Эдик пошел по его следу, мать твою.
Рустам судорожно сглотнул слюну и, быстро посмотрев на Марата, хрипло сказал:
— Эдик мертв. Болтается на финишной ленте. Прямо у болота. Зверь заманил его в трясину, а потом пристрелил. Тело повесил напротив камер. Посмотри сам.
Ахмед с тихим рычанием погнул вилку, потом схватил меня за волосы и потащил на веранду. Гости стояли в полной тишине и смотрели на экраны — там, на красной ленте, перекинутой через ветку дерева, раскачивался труп мужчины в камуфляжном костюме с залитым кровью лицом. Словно насмешка, в кадр попадала сама лента, а на ней белыми буквами написано "финиш".
Но я уже не смотрела на экраны — я увидела Максима. Он приближался к дому со стороны леса, слегка прихрамывая, с ружьем в одной руке и окровавленным ножом в другой. Гости притихли, они тоже смотрели на него. А у меня колени начали подгибаться.
— У нас за воротами несколько тачек с Воронами, Ахмед, — тихо сказал Марат. — Если он отсюда не выйдет — начнется бойня.
Но я слышала его, как сквозь вату. Я на Макса смотрела, как он проходит мимо гостей, и те шарахаются от него, как от прокаженного. В каком-то мистическом ужасе, словно от смерти. Он и был похож на смерть. Бледный, даже издалека видно, насколько. Перепачканный кровью, в разорванной рубашке. Захотелось закричать, но крик застрял где-то в районе сердца. Ахмед прижал вилку к моему горлу.