Лабиринт
Шрифт:
В этот момент позади что-то хрустнуло, и я замер, медленно оглядываясь — а вот и первая проблема. Огромная пантера стояла позади меня и принюхивалась к воздуху. Я нащупал нож за поясом и датчик у себя в кармане. Нихрена я с ней не сделаю — эта тварь меня перекусит на раз. Но пантера и не думала нападать, она узрела свое пиршество и теперь, крадучись, подбиралась к еще теплому трупу паренька.
Я видел в этой жизни достаточно дряни и трэша, но даже меня замутило, когда она с рычанием впилась парню в ногу и принялась яростно вертеть головой в попытках отодрать кусок. Судорожно
А вот теперь и начнется гонка. Я надеялся, что запах крови парнишки перебьет мой собственный и псы проскочат мимо, но просчитался. Сразу две псины неслись ко мне, высунув языки и загребая лапами землю. Вот сейчас станет жарко. Они набросились вдвоем почти одновременно и повалили меня на землю. Одна из них нависла надо мной, клацая клыками в миллиметрах от моего лица. Я тут же вспорол ей брюхо и провел лезвием вверх, глядя в налитые кровью глаза. Псина заскулила, заваливаясь на бок, пока другая впилась клыками в мою левую руку и яростно трепала ее. От боли перед глазами поплыли разноцветные круги. Я ударил зверя между глаз кулаком, но он не разжал челюсти, и тогда я со всей дури всадил нож ему в глаз, стряхивая с себя.
Рука тут же занемела и вспыхнула огнем. Я откинулся на спину, тяжело дыша. Отодрал рукав, осматривая рану. Вены не задеты — жить буду. Надеюсь, псины привиты от бешенства. Вдалеке уже слышался лай с рычанием, крики о помощи, а потом и жуткие вопли. Меня передернуло, когда я представил себе, что там сейчас происходит. Кому-то повезло намного меньше, чем мне. Если б не нож, я бы сейчас стал ужином для ротвейлеров Ахмеда. Встал на ноги и пнул мертвого пса носком ботинка. Сука, вывел мне руку из строя.
Где-то потрескивала рация, и я затаился, прислушиваясь, потом взобрался на дерево, выжидая и стараясь не думать о боли в руке, которую начало подергивать. А вот и охотники. Как проклятия Египта, одно за другим. Хорошо, что Азиат саранчу не разводит.
Несколько псин прошмыгнуло внизу, направляясь к месту трапезы пантер, а я медленно выдохнул, всматриваясь в фигуры людей с ружьями, бегущих следом. Они остановились у трупов собак, оглядываясь по сторонам.
— У кого-то из этих уродов было оружие. Того пацана тоже зарезали до того, как кошки им поужинали.
— Пантер уже загоняют обратно. Ахмед решил, что это неудачная затея — зато покормил, сука жадная.
Мужики заржали.
— Хорош скалиться. Вы мне лучше скажите, как у одного из них нож оказался?
— А хрен его знает. Всех досмотрели перед стартом.
— Плохо смотрели. Давайте в лес. Он не мог далеко уйти. Свиридов, осмотрись тут и отчитайся Ахмеду. У нас осталось восемь мишеней,
Они побежали дальше, а тот, кого назвали Свиридовым, остановился прямо под моим деревом и, достав сигарету, закурил.
— Ага, щас я тебе тут с лупой лазить буду. Умник, бл***.
Он включил рацию.
— Ахмед Айдинович, восемь трупов на данный момент. Трое выбыли еще в начале игры, остальных мы сами сняли. Этого не нашли. Углубляемся в лес. Пантеры жрут падаль, а псы сбились со следа из-за запаха крови. Парочку псин кто-то подрезал.
— Что значит, кто-то подрезал, мать твою? Кто?
— Да не знаем. Не нашли еще.
— Еще одно твое "не знаю" и я сам тебе яйца отрежу. Искать.
— Понял. Ищем. Сразу доложу.
Я думал всего лишь несколько секунд, а потом спрыгнул прямо на него, тут же всадил ему нож в горло по самую рукоять. Охотник завалился на спину, а я точным движением вогнал лезвие сначала в один глаз, потом в другой. На секунду замер, понимая, что оставил метку по привычке, что было недостаточно просто убить.
Я вытер кровь с лица тыльной стороной ладони и подхватил рацию с земли.
— Привет, Ахмед, дорогой. Узнаешь? Я тут тебе автограф оставил. Все по-честному — ты же не обидишься?
В рации воцарилось молчание. Переваривает, видать.
— Ты смотри. Оказывается, жив? А я-то думаю, кто там с ножом по лесу бегает?
— Твоими молитвами. Как там мой приз поживает?
— Рядом сидит, шампанское пьет, слезы по щекам размазывает. Думала, ты умер. Изрыдалась вся, даже мне жалко стало. Как думаешь — утешить или пусть плачет?
— Пусть плачет. Целее будет. Привет передавай. Умирать пока не собираюсь. Давай, дорогой, тут псы твои рыскают — мне пора.
Глянул на бирку, пришитую к камуфляжной куртке охотника:
— Свиридов Н. С. просит заказать панихиду за упокой его души.
— Ты правила игры нарушил, дорогой — с раздражением сказал Ахмед.
— Ну что ты? Разве в твоих правилах говорилось, что я не могу по дороге найти оружие и использовать? Или не говорилось, что она без правил?
— Смотри, чтоб и я свои не нарушил, Зверь, и слегка не потрепал твою девочку.
— Ахмед, я же выберусь и сам лично тебе глаза вырву голыми руками. Ты знаешь — слов на ветер не бросаю.
— Ты сначала выживи.
— А ты сначала похорони меня, а потом правила свои нарушай. Пока я жив, не дергайся, иначе я эту охоту превращу в твой личный апокалипсис.
— Ты, главное, не нервничай, Зверь. По сторонам смотри и молись. Твой апокалипсис намного ближе, чем мой.
— Ну ты так не обольщайся — ведь я уже добыл военные трофеи. Например, ружье Свиридова Н.С. Как думаешь, насколько быстро начнут редеть ряды твоих охотников и игроков?
Отключил рацию и сунул за пояс. Обыскал карманы охотника, нашел пачку сигарет, зажигалку, коробку с патронами и лейкопластырь с бинтом. То, что доктор прописал. Перебинтовав руку, я поднял ружье и побежал в лес. Вот теперь поиграем и поохотимся. По моим правилам.