Лабиринт
Шрифт:
Хряксон благополучно приземлился на кучу мусора возле Сары. Девушка помогла ему встать на ноги, но на разговоры у нее сейчас времени не было. Гамунист носился по двору, как бешеный бык, временами отскакивая от каменных стен. Его секира без устали молотила вверх-вниз. Падая сверху, она вдребезги разносила камни по мостовой, потом вскидывалась наверх до упора и впивалась ему в спину. Случайно гигант снова оказался возле внутренних ворот, откуда и начал свой путь. Когда он в очередной раз замахнулся, острие секиры попало как раз в щель между двух камней арки. И очень крепко застряло. Дальше Гамунист со
или переломится секира, или обрушится стена. Но вышло по-другому: Гамунист опустился на колени и выгнул спину, став похожим на гигантский кузнечный пресс, который сломался. И теперь из него во все стороны сыпались искры — как при коротком замыкании в каком-нибудь электроприборе.
— А вы-то в порядке? — смогла наконец спросить Сара у Хряксона. Она склонилась, чтобы помочь ему, если он поранился.
Хряксон потирал ушибленные места и стоял, не поднимая головы.
— Я не буду просить прощения, — мучительно проговорил он, — и мне не стыдно за все, что я сделал… Мне плевать, что обо мне думают. — Он перекатывал ногой с места на место маленький камушек и смотрел лишь на него. — Я говорил тебе, что я трус. Ну вот, теперь ты убедилась, что я говорил правду. И не нужны мне друзья…
— Я прощаю вас, Хряксон, — просто сказала Сара.
Хряксон, весь похожий на гномика, вскинул голову и одним глазом посмотрел на девушку из-под кустистых своих бровей.
— В самом деле? — тихо произнес он.
Сэр Дидемес чеканным шагом подошел к Хряксону и хлопнул его по плечу.
— Хочу вас поздравить, — заявил он, держа одну руку на эфесе шпаги. — Редко доводилось мне видеть подобное мужество. Даже сам сэр Галахед [1] будет потрясен, когда молва о вас дойдет до его слуха. Мы обязаны вам своей жизнью. Вы не что иное, как благоуханный цветок рыцарской доблести, сэр Хряксон.
1
Галахед — имя рыцаря из средневековой легенды, который, благодаря чистоте своих помыслов и деяний, отыскал Святую Чашу, то есть кубок, из которого пил Христос на Тайной Вечере.
— Это я? — молвил гномик.
Лудо тоже решил внести свой вклад в общее дело:
— Хряксон — Лудо — дружить.
— Будем? — то ли согласился, то ли нет, но как-то неопределенно сказал Хряксон.
Сара отвязала шнурок с безделушками, которые она отняла у Хряксона в Лабиринте из зеленых оград — теперь, казалось, это было давным-давно — и вернула ему со словами:
— Возьмите, Хряксон, — это ваши вещицы. Спасибо за помощь.
Хряксон взял свои драгоценности и с нежностью их оглядел. Потом оторвал от них взгляд и поднял голову. Довольная ухмылка была написана на его физиономии.
— Ну, — сказал он, — чего же мы ждем? — И быстро зашагал по направлению к внутренним воротам.
Сэр Дидемес крикнул:
— Амброзий!
Его конь, настороженно оглядываясь по сторонам, выглянул из-за пристенных укреплений, где все это время прятался.
— Амброзий! — теперь уже нетерпеливо
Воодушевленный победой, сэр Дидемес смог опередить Хряксона и первым ударил по воротам своим жезлом. За ним Хряксон стал колотить по ним. Ни у того, ни у другого из этого ничего не вышло. Зато для Лудо открыть ворота не составило никакого труда. Ведь без Гамуниста это были просто-напросто массивные двери, которые вели в Гоблин-Сити.
Джареф развалился в своем троне, облокотившись на него одной рукой. Рядом был Тоби. Вокруг собрались домовые. Они смотрели, как их король играет с ребенком. И надеялись, что им тоже достанется с ним поиграть. Было очень весело. Джареф должен был щекотать Тоби, а тот всякий раз, когда мог дотянуться, должен был бить Джарефа по лицу. Такая игра продолжалась у них довольно долго.
Джареф хохотал от души.
— Ох, и смелый ты малый, — радуясь, проговорил он. И подумал: Чего мне беспокоиться, когда слышат меня одни вот эти…гоблины? При них можно говорить, что угодно— и поэтому вслух добавил:
— Назову-ка я его, пожалуй, Джарефом, — у него мои глаза.
В этот момент Тоби вмазал ему смачно по глазу.
— И нрав мой, — добавил Джареф.
В тронный зал, трясясь на своих куриных ножках, влетел запыхавшийся домовой, грохнулся лбом об пол и в такой позе передал срочное послание.
— Ваше Высочество! Девчонка!
Джареф бросил на пришельца беглый взгляд и кратко спросил:
— Какая?
Поднимаясь с поля, домовой проговорил:
— Вроде бы та, что съела персик и обо всем позабыла.
— Ах, та. Понятно, — протянул Джареф, будто в последнее время ему доводилось иметь дело не с одной, а с несколькими. — Ну и что с ней?
Глаза у гоблина беспокойно забегали. Он махнул рукой, показывая назад.
Она здесь.
— Хм? — Джареф прекратил щекотать Тоби и уперся взглядом в посланника, который нес явную чушь.
— Она здесь, Ваше Высочество! И с ней это чудовище. И сэр Дидемес. И этот гном, что у вас на службе.
— Что значит здесь?
— Они прошли через ворота.
— Что?! — рявкнул Джареф.
— Ну, девчонка, что съела персик, и эти…
— Ясно! — на лице у Джарефа обозначилась напряженная работа мысли. — Она проскочила мимо Гамуниста?
— Да, Ваше Высочество. У того полетели все предохранители.
— Полетели… А эти где теперь?
— Они идут в замок.
Джареф встал с трона. На руках он держал Тоби, который весь извивался.
— Приказываю остановить их! — скомандовал Король гоблинов. — И вызвать стражу!
Домовые заметались по залу, передавая по кругу:
— Вызвать стражу!.. Вызвать стражу!..
— Надо не метаться, — сказал Джареф, — а дело делать. Девчонку необходимо остановить.
Гоблины все, как один, бросились к входным дверям.
— Стойте! — закричал Джареф. Не выпуская Тоби из рук, он подошел ко всей их компании и передал ребенка одному из домовых.