Лабиринт
Шрифт:
В этот момент какой-то воин-домовой выбил пикой окно и просунул в него голову, чтобы посмотреть, кто там внутри. Сара, стоя сбоку от окна, швырнула в неприятеля суповой тарелкой и угодила ему прямо по башке. Домовой рухнул сначала на подоконник, а затем скатился на землю.
В оконном проеме возникла другая физиономия. Вторая глубокая тарелка справилась со своей задачей так же успешно, как и первая. Появилась третья голова. У нее хватило времени, чтобы оглядеть комнату и закричать:
— Хряксон! Ты же всегда был с нами.
— Конечно, — ответил Хряксон и обломил фарфоровый чайник
Много еще других мерзких морд появлялось в окне, и всякий раз, завидев очередные остренькие уши и зубы, Сара или Хряксон ошеломительным ударом выводили их обладателей из строя.
Сэр Дидемес наблюдал эту картину со смешанным чувством. Конечно, надо отдать должное девчонке: она ведет себя храбро. И, быть может, придет день, когда она станет вполне приличной всадницей. Но, с другой стороны, она поставила своего самого доблестного рыцаря у запертой двери, где, похоже, вообще ничего не случится. Неопытность — это так называется. Он уже стал подумывать, не нарушить ли ему приказа и присоединиться к тем, кто у окна. И в этот момент дверь со стороны улицы проломилась под мощными ударами алебарды. В образовавшуюся дыру сэр Дидемес увидел красивые безумные глаза, которые следили за ним, и услышал снаружи резкие голоса. Это уже было похоже на дело. Сэр Дидемес встал на цыпочки и тогда сквозь ту же дыру разглядел полдюжины гоблинов, готовящих к бою стенобитный таран. Он мгновенно откинул дверной засов и распахнул дверь. А потом ловко проделал с каждым из тех, кто тащил таран, операцию по протыканию неприятеля своей верной шпагой.
— На, получай! — кричал он в азарте, перед тем как нанести очередной удар. И после добавлял: — На вечное хранение, сударь!
Разделавшись с противником, он стал прилаживать таран, пытаясь подпереть им разбитую дверь. И в этот момент на него налетел свежий отряд домовых. Сэр Дидемес не успел схватить свой жезл. Его сбили с ног, запрыгнули на спину, прижали лицом книзу и начали за волосы таскать по земле и с силой бить носом о землю. Немного погодя они решили передохнуть и посмотреть на результаты своей работы.
— Ха! — насмешливо крикнул им сэр Дидемес. — Надоело, что ль? Трусливые шавки! Не думал, что так быстро выдохнутся такие мерзавцы, как вы!
За такие слова его снова начали учитьуму-разуму, да почище прежнего. Но Сара заметила, что происходит. И точно попавший в цель ночной горшок отбросил гоблинов, которые терзали благородного рыцаря. А еще через мгновение сэр Дидемес плясал уже на их поверженных телах, приговаривая:
— Ну, святые, а небритые! Может, стоит обломать о вас шпагу и отправить на тот свет, твари вы этакие?!
Тем временем Сара и Хряксон продолжали удерживать окно, однако их боевые запасы были на исходе, а домовые не унимались: они все лезли и лезли. Когда кончились обеденные тарелки, кувшины и бульонные чашки, в ход пошли блюдца и чашки. Но иногда приходилось тратить по два таких заряда на каждого гоблина. Еще один домовой успел узнать Хряксона и спросил его:
— Что мы тебе сделали?
— Не мне, а ей, — ответил Хряксон, указывая на Сару. — Вы украли у нее крохотного братишку.
— Подумаешь, — украли младенца!
Его речь была прервана удачным полетом супницы, которую Хряксон приберег для особой надобности.
А на крыше этой башни в Лудо сыпались боевые стрелы. Он спасался от них, прячась за парапет, который шел там по всему верху. И тогда диверсионно-десантный отряд гоблинов решил снаружи штурмовать стены башни. Они приставили к стенам лестницы и стали карабкаться на крышу, надеясь одолеть Лудо. Но у Лудо не было желания, чтоб его одолели. Когда домовые, забравшись по лестнице, высовывались из-за парапета, он сбрасывал их на землю одного за другим.
На подмогу была вызвана артиллерия. Бомбардир выстрелил в Лудо из пушки и, конечно, промазал. На голове у него сидел крепко подвязанный островерхий шлем. Он кончался шариком, из которого торчало множество острых шипов. Пушкаря после выстрела отбросило назад, и он вмазался в стену ближайшего дома. Да так и остался висеть на стене, потому что шлем его впился своими шипами в стену и намертво застрял там. Бедный домовой висел, как чучело, и беспомощно махал руками-ногами.
А сэр Дидемес напряженно прислушивался к тому, что происходит за дверью. Там переговаривались двое домовых. Один из них сказал:
— А у нее есть мозги.
Другой на это ответил:
— Да, с такими мозгами я бы нашел, чем заняться.
— И я бы нашел, — сказал первый. — Главное — пожрать!
Эти двое затронули самые сокровенные струны в душе сэра Дидемеса. Стерпеть, что о прекраснейшей из всех дев говорят без должного почтения, было выше сил этого благородного рыцаря. И он прокричал, распахивая дверь и вспрыгивая на Амброзия:
— Варвары и вандалы! Защищайтесь тогда, эй вы, грязные хулители девичьей чести. Сэр Дидемес вытянул вперед свой жезл и изготовился к атаке.
Сара, увидев это, крикнула:
— Не надо!
Но было поздно.
Сэр Дидемес опомнился лишь через пару мгновений, когда понял, что Амброзий несет его галопом неизвестно куда.
В это время на подмогу своим примчались их братья по оружию. И Амброзий, обскакав городок, оказался лицом к лицу с шеренгой ощетинившихся копий. А позади, в узком переулочке, появились еще домовые, вооруженные копьями.
Сэр Дидемес, оценив ситуацию, доложил своему коню:
— Спокойно, Амброзий. Я так понимаю: мы их окружили.
И рыцарь на коне врубился в шеренгу передних противников. Серией головокружительных быстрых ударов, уверток и обманных движений враг был сломлен. А сэр Дидемес с победным криком рванулся снова вперед, врезался шпагой в балку крыльца — и вылетел из седла… Когда он очнулся и вновь оказался на ногах, со всех сторон на него уставились вражеские копья.
— Ха! — зарычал он. — Выдохлись, что ли, а? Прекрасно! Бросайте оружие, а я прослежу, чтобы с вами хорошо обращались.
Но наконечники копий угрожающе приблизились. И тогда сэр Дидемес схватился за одно из копий, оттолкнулся ногами и как на метле перелетел на нем, чтоб опуститься прямо в седло. Но его, к сожалению, на том месте уже не было, поскольку что Амброзий вновь доказал, что продолжает придерживаться разумного поведения.