Лабиринты хаоса
Шрифт:
Отгоняя неприятное чувство, она отправилась вслед за Томасом. Яэль не боялась высоты, но спускалась медленно и осторожно, крепко держась за перила.
Внизу они обошли резервуар, который оказался гораздо больше, чем казался сверху. Яэль указала вход в тоннель. Свет мощных ламп сюда почти не проникал, и некоторые углы оставались в тени.
— Напомни мне, чтобы я никогда не заказывал дом у этого архитектора, — пошутил Томас, перекрикивая шум воды.
Яэль поняла, что Томасу не по себе и шутит он, только чтобы успокоить ее. Что же с ним сегодня
Томас вошел в тоннель, с каждым шагом становившийся все темнее. Через пять метров уже ничего не было видно. Томас порылся в карманах, достал зажигалку и попытался хоть немного осветить путь. Их тени плясали на стенах. Путь преграждала стальная дверь, на которой красной краской были выведены крупные цифры: «666». Надпись казалась совсем свежей.
— Я должен попросить у тебя прощения, — сказал Томас. — Тут точно кто-то был.
— Мне это не нравится, — прошептала Яэль. — Наверное, лучше вернуться.
Томас пристально посмотрел на нее:
— И что потом? Будем ждать, пока эти люди снова начнут тебя преследовать? Тебе что-то хотят сообщить. — Он тряхнул головой. — К сожалению, мы не знаем, в чем дело и каковы правила игры. Но возможно, нам удастся пролить свет на происходящее. Мы должны туда войти, — сказал он, указывая на дверь.
Яэль задумалась. Пожалуй, Томас прав: нельзя позволять издеваться над собой, пора перейти в наступление.
— Думаешь, они хотят, чтобы мы открыли эту дверь? — спросила она.
— Да. Сами по себе три шестерки ничего не значат, это просто число дьявола. Но возможно, оно как-то связано с тем, что ждет нас с другой стороны. Что там находится?
— Не знаю, я никогда там не была. Отец часто говорил, что Париж похож на швейцарский сыр: весь в дырках и коридорах. Канализация, шахты метро, подвалы и катакомбы.
— Прекрасно, — вздохнул Томас.
Он подошел к массивной двери и присел на корточки, разглядывая замок. Ручки не было.
— Это простой механизм, он не заблокирован.
— Ну, если не считать того, что у меня нет ключа…
Томас ощупал замок:
— Ты когда-нибудь что-нибудь себе ломала?
Яэль удивленно кивнула:
— Да, когда я была подростком, то попала в аварию, катаясь на мотороллере. Сломала тазовую кость.
— У тебя сохранились рентгеновские снимки?
— Да.
— Принеси их, пожалуйста, и еще что-нибудь, чтобы посветить.
Вскоре Яэль вернулась, держа в одной руке большой снимок, а в другой — фонарь. Томас просунул плотный пластик в щель между стеной и дверью, чуть пониже замка, и, уперевшись ногами, всем весом навалился на дверь. Осторожно подтянул снимок к язычку замка. Через несколько мгновений язычок скользнул вглубь своего гнезда, и замок открылся.
— Где ты этому научился? — изумилась Яэль.
— В моей профессии не обойтись без двух жизненно важных вещей. Во-первых, без адресов полезных людей, во-вторых, без находчивости. Последнее особенно важно.
Томас положил снимок на землю и взял фонарь. Яэль толкнула дверь. Слева
Их здесь ждали.
Томас перехватил фонарь так, чтобы им можно было воспользоваться и как дубинкой.
Они прошли до поворота и оказались на перекрестке, откуда расходилось несколько других коридоров. Свечи, расставленные через каждые пятнадцать или двадцать метров, указывали дорогу.
Трепещущие блики света вели бой с вездесущими тенями, заставляя их скользить со стены на стену, падать с потолка, выскакивать из неровностей в полу. Сквозняки, носившиеся по лабиринту, свистели между камнями, заставляли дрожать огоньки свечей и при каждом порыве грозили погасить их.
— Ты знаешь, где мы? — спросил Томас, понизив голос, как в церкви или библиотеке.
Яэль ответила так же тихо:
— Это древние каменоломни Парижа. Они возникли еще при римлянах. Сперва они были под открытым небом, но когда в XII и XIII веках население стало расти, Филипп Август [10] решил расширить город. Требовалось много камня (в то время как раз строили собор Парижской Богоматери), но нужно было сэкономить место на поверхности, и каменоломни стали подземными.
10
Филипп II Август, Филипп Кривой (1165–1223) — король Франции в 1180–1223 гг.
Томас присвистнул:
— Какие глубокие познания…
— Мой отец увлекался историей Парижа. Когда я была маленькой, он читал мне по вечерам отрывки из своих любимых книг, чтобы я быстрее засыпала. Это была такая жуть!.. Особенно когда он заводил речь о катакомбах. В XVIII веке кладбище Невинных, одно из самых больших в Европе, оказалось переполнено. Оно находилось на месте нынешнего Центрального рынка и распространяло вокруг ужасное зловоние и заразу.
Томас шел впереди и, вполуха слушая Яэль, внимательно вглядывался в темноту между островками света.
— Нездоровая атмосфера, эпидемии — и все это из-за кладбища Невинных, настоящей язвы в сердце Парижа. Проблему пытались решить по-разному: например, обнести кладбище валом, разрушить склепы и свалить останки в одну кучу… Но ничего не помогало: кладбище переполнилось, буквально выплескивалось через ограду и воняло на сто лье вокруг. Оно стало настоящим проклятием для города. Однажды стена в подвале одного из домов, примыкавших к кладбищу, не выдержала давления и обрушилась, за ней оказался битком набитый склеп. Только представь себе лицо домовладельца, когда он это увидел! Вплотную к кладбищу подступали торговые ряды. Рынку нужно было расширяться, а смрад отпугивал покупателей. Тогда останки решили перезахоронить, а кладбище снести.