Лагерь Хауксбиль
Шрифт:
"Кто же это будет?" - подумал он с интересом.
Наиболее подходящим он считал Квесаду. После Барретта он был самым крепким из узников, а это во всех отношениях было очень важно. Но Квесаду в лагере никто не мог заменить. Было бы очень неплохо иметь медика в экспедиции, но здесь врач был жизненно необходим.
По некоторым соображениям Барретт поставил во главе экспедиции Чарли Нортона. Нортон был шумным и разговорчивым, очень легко возбуждался по пустякам, но в основе своей был человеком здравомыслящим, способным вызвать к себе должное уважение. Барретт остановился на Кене Белларди Нортону был нужен собеседник, с
Рудигер? Рудигер проявил чудеса силы воли во время возвращения в прошлом году, когда Барретт покалечился. Он прекрасно справился с ролью руководителя, когда другие готовы были отчаяться, видя состояние Барретта. Однако Барретту не очень хотелось, чтобы Рудигер оставлял лагерь надолго. Да, в экспедиции требовались здоровые и крепкие люди, но он не мог себе позволить оголить базовый лагерь до такой степени, чтобы оставить в нем одних инвалидов, сумасбродов и просто психов. Поэтому Барретт решил оставить Рудигера здесь, однако включил в свой список двоих из его артели: Дейва Берта и Морта Кастена. Затем прибавил к ним Сида Хатчетта и Анри Жан-Клода.
Барретт подумал о том, чтобы отправить в экспедицию Дона Латимера, который был на пути к психическому расстройству, однако у него было еще достаточно здравого смысла, кроме тех периодов, когда он впадал в псионическую медитацию. В этом случае он мог стать обузой для экспедиции. С другой стороны, Латимер был соседом Лью Ханна, а Барретт хотел, чтобы Латимер имел возможность близко понаблюдать за Ханном. Возникшую было мысль послать в поход их обоих он тут же отклонил. Надо было сначала разобраться, что за человек этот Ханн. Слишком рискованно посылать его к Внутреннему Морю в этом году. Вероятно, он попадет в состав экспедиции на следующий год. Было бы неразумно не воспользоваться юношеской энергией Ханна. Пусть постепенно привыкает к трудностям - он мог впоследствии стать идеальным вожаком экспедиции в течение многих лет.
Наконец Барретт выбрал двенадцать человек. Дюжины вполне хватит. Он написал их фамилии на каменной плите перед входом в комнату, служившую столовой, и вошел внутрь, чтобы найти Чарли Нортона.
Нортон сидел один и завтракал. Барретт опустился на скамью напротив него, проделав целый комплекс движений, чтобы не выронить костыль.
– Ты сделал выбор?
– спросил Нортон.
Барретт кивнул:
– Список у входа.
– Я вхожу в него?
– Ты командуешь.
Нортон был явно польщен.
– Это звучит как-то необычно, Джим, когда во главе кто-то другой, кроме тебя...
– В этом году я не иду в поход, Чарли.
– К этому нужно привыкнуть. Кто же идет?
– Хатчетт, Белларди, Берт, Кастен, Жан-Клод и еще несколько человек.
– Рудигер?
– Нет, Рудигер остается. Как и Квесада. Они нужны мне здесь.
– Ладно, Джим. У тебя для нас есть особые инструкции?
– Только одна: возвращайтесь назад все вместе. Это все, о чем я прошу.
– Барретт задумался на некоторое время.
– Может быть, на этот раз стоило бы отказаться от экспедиции. У нас осталось очень мало вполне здоровых людей.
Глаза Нортона вспыхнули.
– О чем это ты говоришь, Джим? Отменить поход?
– Почему бы и нет? Мы знаем, что находится
– Но материалы...
– Они могут подождать. Сейчас они не очень-то нам нужны.
– Джим, я никогда раньше не слышал, чтобы ты говорил так. Ты всегда стоял горой за проведение экспедиции. Ты говорил, что это Центральное событие года, а вот теперь...
– На этот раз не будет меня, Чарли.
Нортон помолчал, а затем произнес:
– Ладно, не пойдешь. Я понимаю, насколько болезненно ты это воспринимаешь. Но разве здесь нет других? Поход им крайне нужен. Только из-за того, что ты не можешь идти с нами, ты не имеешь права отменить его как бессмысленный. Экспедицию в любом случае надо проводить.
– Прости, Чарли, - виновато проговорил Барретт.
– Я, кажется, не то сказал. Разумеется, поход состоится. Я просто снова сказанул лишнее.
– Тебе, должно быть, все это очень горько, Джим?
– Горько. Но нельзя сказать, что очень. Ну, какой маршрут тебе больше по душе?
– Пожалуй, северо-западный. Вдоль обычной оси поля рассеивания, не так ли? А затем к Внутреннему Морю. Мы пройдем вдоль берега, скажем, километров сто пятьдесят. Вернемся домой по южной дуге.
– Неплохо, - согласился Барретт. Перед его мысленным взором возникла покрытая рябью поверхность мелководья, простирающаяся далеко на запад. Год за годом он приходил на берег этого моря и пристально вглядывался туда, где когда-нибудь поднимется территория Среднего Запада. Каждый год он мечтал пересечь это американское Средиземное море, но у него так и не нашлось времени организовать такое плавание. А теперь было слишком поздно... слишком поздно.
"Мы все равно ничего другого там не найдем, - утешал себя Барретт. Все то же самое, что и здесь: скалы, водоросли, трилобиты. Но все равно стоило бы... увидеть, как солнце опускается в Тихий океан... ну, хотя бы разок..."
– Я соберу людей после завтрака, - сказал Нортон.
– Мы не будет задерживаться с выходом.
– Отлично, Чарли. Желаю удачи.
– Мы справимся, Джим.
Барретт хлопнул Нортона по плечу, но сам поразился тому, насколько театральным и фальшивым получился этот жест, и тут же поспешно вышел. Было просто как-то непривычно понимать, что он должен остаться дома, тогда как другие пойдут в поход. Это было признаком того, что он после столь долгих лет начинает слагать с себя полномочия руководителя. Барретт все еще был монархом лагеря "Хауксбилль", но трон уже начал под ним шататься. Стариком-калекой - вот кем теперь он стал, стариком, который, ковыляя по лагерю, просто совал нос не в свои дела. Нравилось ему признаваться себе в этом или нет, но именно так и оно и было. И надо теперь с этим считаться.
После завтрака предполагаемые участники экспедиции к Внутреннему Морю собрались, чтобы отобрать снаряжение и проработать маршрут. Барретт от участия в этом благоразумно воздержался. Теперь это было предприятием Чарли Нортона. Он уже участвовал в добром десятке походов и знает, что нужно делать. Барретт не хотел вмешиваться, чтобы не создавалось впечатление, что он и сейчас руководит через подставное лицо.
Но какой-то мазохистский импульс погнал его в свое собственное путешествие к морю. Если он в этом году не увидит западные воды, то, по крайней мере, может нанести визит Атлантическому океану, находившемуся под боком.