Лагерь живых
Шрифт:
— Да не должны. На всех платки надеты, чтоб рта не открыть. Ну и присматривают друг за другом, разумеется.
— Жидковатая защита.
— А они вооружены. Частью. Кто повменяемее. И этот, с гангреной, сразу предупрежу — тоже с пистолетом… Но он пока тоже немного вменяем…
— Подарочек…
Из люка БТР высовывается злющая распухшая рожа, обмотанная какими-то тряпками, отчего похожа на футбольный мяч.
— Эй ты, выкидыш свиной! Долго еще задерживать будешь?
— Я врач. Мне нужно, чтоб все пациенты доехали живыми. Это вы две
— А то, твою мать, ты сам не видишь! Глаз нет, придурок?
— Вы пока тряпки эти смотайте с себя. Там компресс?
— Да ты очумел, живодер! Я же застужу еще хуже!
— Там у вас компресс?
— Ну да, со спиртом, чтоб грело!
— Нельзя греть снаружи. Снимайте все. А насчет хуже — вы считаете, что может быть хуже? По-моему, уже некуда. Снимайте, снимайте!
— Отвечаешь? — недоверчиво спрашивает бедолага и испытующе таращит запухшие глаза.
— Отвечаю. И пошлите кого-нибудь за горячим чаем в термосе. И лучше не сладким.
— Что, пить захотелось?
— Нет, это вам — рот полоскать, пока едем. Лучше бы шалфеем, или корой дуба заваренной, или водой с солью и содой, но и чай пойдет, главное, чтоб горячий.
— Ты что, серьезно? — всерьез удивляется новоиспеченный пациент.
— Абсолютно. А сейчас я тебе таблеток дам.
— Уже давали. Пару горстей, бнах!
— Ничего, я правильные дам.
Что ж дать-то ему? А вот «найз» и дам. И пару темпалгина. А вообще-то если б не кой-какой опыт — впору было б в штаны наложить. Пациент, съехавший с катушек, способен наворотить черт знает чего. Во время боевых действий раненые, случалось, и стреляли в медиков, потом объяснить не могли, почему это делали…
А тут у пациента и автомат на плече, и крупнокалиберный пулемет…
Таблетки взял. Съел без запивки. Судя по слезящимся глазам и выражению лица, готов на что угодно, лишь бы чуток отпустило. Пару ночей ходить по стенкам — это воодушевляет сильно.
Посланный за чаем паренек оборачивается быстро:
— Во! Лучше чем чай! Кофе с молоком! Сказал, что для больных!
— Мудило! Я ж тебе внятно сказал — чай! В жопу тебе кофе! — ревет командир БТР.
Влезаю в беседу, пока до смертоубийства не дошло:
— Нормально, кофе тоже годится! Горячий?
— Кипячий! — Это паренек говорит.
— Тогда полощите рот — только не ошпарьте слизистые. Чтоб горячо, как терпимо. Но без ожога.
Мужик с перекошенной мордой, а раздуло его качественно, что особенно заметно после того, как он тряпки смотал, смотрит подозрительно:
— А ты точно врач?
— В чем сомненья?
— Да тебе один хрен — что чай, что кофе… Чтоб кофеем рот полоскать…
— Не один. Я вам внятно говорил — заварка шалфея или коры дуба. У вас есть заварка с шалфеем?
— Глумишься? Откуда тут шалфей?
— Ну вот. Принцип простой: снаружи греть больные зубы нельзя — лицо еще больше отечет и боли будут интенсивнее. Греть надо изнутри — ополаскивая больную десну. Горячей жидкостью. Постоянно. Кофе —
— Ну жидкость.
— Вот и полощите. Приедем — найдем и шалфей и стоматолога. Хотя зуб придется драть — бессонная ночь прямое показание.
— А если не драть?
— Потом придется операцию делать на челюсти, потеряете пару-тройку зубов. И давайте закончим разговор — вам полоскать и полоскать…
Болезный улезает в люк. Подмигиваю пареньку и возвращаюсь к санитару.
— Это ж кто тут у вас?
— Да всякие разные. — И санитар перечисляет пару десятков предприятий, ВОХР, подразделения с Ржевского полигона и так далее…
Все-таки вернуться обратно в кабину приятно. Трогаемся. Ну если не гора с плеч, то такой курганчик…
— А кроме вояк тут кто еще? — интересуется напарник.
— Да всякой твари по паре — и ВОХР с завода, и заводские, и химики, и местные. Беженцев набрали еще… Монолитовцы тож…
Саша подпрыгивает:
— Какие монолитовцы?
— Гаражный кооператив так называется. От них тут отряд самообороны. А что ты подпрыгнул?
— Не, так, ничего…
Прыскаю про себя с серьезной физиономией — явно Саша в «Сталкера» рубился…
Тем временем нам дают отмашку, трогаемся дальше.
На пустыре за блокпостами табор — яркие туристические палатки, строительные вагончики, автомобили. Пара вышек с силуэтами на них. В ту сторону как раз санитар показывал.
— Это что за цыганский лагерь?
— Беженцы, наверное. Санитар толковал, что тут у них инфекционные больные.
— Дык тут домов полно. Разместили бы в тепле.
— Ну это типа карантина. А может, в домах места нет или опасно. Хотя, если тут дизентерийные — лучше их в чистое поле.
Прокатываемся уже разросшейся колонной по Беляевскому мосту. Тут меня дергают снять какую-то нефтебазу в полукилометре от дороги. Встряхиваюсь. Чего-то замотался. Спать хочется сильно. Саша откровенно зевает.
— Эй, вы кончайте зевать, — буркает Семен Семеныч. — Глядя на вас, и меня в сон потянуло! Хотите уехать в кювет? Нет — тогда давайте общаться. «Грачи» вы или кто? Раз едете пассажирами — извольте увеселять водителя. А зевать да спать — себе могилу копать.
— А вот что вы так презрительно про «жип широкий» отозвались? Вроде бы «Чероки» получше УАЗа будет? — продолжает Саша уже вовсе забытую тему.
— Дык а как о нем отзываться? У джипа — и несущий кузов! Курам на смех. Далее — зеркала очень быстро начинают портиться. Все шильдики ржавеют за год. Ну и с электрикой беда. Вот остановимся — спросите у Нади, что сейчас жип ведет — подогрев сиденья работает или нет? Готов на рупь поспорить, не работает. А самое главное — коробка автомат. Если его по нашим дрищам гонять — выходит из строя на раз. Ну и получается джип, чтобы девок в казино возить. Это понты. Самое смешное, что целая куча этих самых «чероков» заднеприводные. Вот это уже понтее понтов. На брюхе шелк, а в брюхе щелк.