Лагерь

Смит Гай Н.

С тех пор он превратился в одинокого воинствующего активиста. Он готов был оказать поддержку словом, а иногда и физическим действием любому делу, которое могло бы нарушить закон и порядок. Дважды полиция арестовывала его;

один раз он был оправдан за недостаточностью улик, во второй раз оштрафован на тридцать фунтов. С него также взяли обязательство не нарушать порядок.

В течение самого тихого периода своей жизни, то есть последние два года, он занимался тем, что строчил подстрекательские статейки для одной воинственно настроенной газеты, подписываясь инициалами — «Д. Д.». Даже редактор отказывался подписывать его

фамилию полностью, потому что Долман пользовался сомнительной репутацией у читателей: он так и не добился победы, а неудачи не способствуют паблисити.

Сейчас он ощущал потребность вновь быть услышанным, а не писать под псевдонимом, вот почему его занесло в лагерь отдыха «Рай». Именно в это время рабочие промышленных предприятий находились в отпуске. Рабочие и их жены будут здесь, а среди них найдутся охотники послушать его даже во время отдыха. Он часто посещал бары в дальнем конце лагеря, определяя опытным глазом свою аудиторию. Там он и познакомился с Артуром Смитом, главным смотрителем крикетной площадки в лагере.

Артур был на год моложе Долмана. Копна его спутанных седых волос гармонировала с двухдневной щетиной, а вместе они подчеркивали неряшливый вид грязного и мятого серого комбинезона. Ноги Смита, обутые в резиновые сапоги, которые он носил зимой и летом, волочились по земле с унылым шарканьем, а на его лице застыло злобное выражение, молчаливый протест против лагерной иерархии.

— Этот лагерь — насмешка над рабочими, — Долман купил своему приятелю вторую пинту горького пива. — Достаточно посмотреть вокруг, чтобы это увидеть. Все по схеме «они и мы», только замаскировано. Роскошные шале и лачуги, имущие и неимущие собраны здесь вместе, а половина этих идиотов слишком глупы, чтобы понимать это, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону переполненного бара. — Это точная копия среднего паба в городе. Свиньи у корыта. Ты пройди вверх по дороге и загляни в винный бар, приятель, и ты поймешь, что я хочу сказать.

— Я видел, — служитель лагеря с шумом хлебал свое пиво. — Надираются каждый вечер и насмехаются над такими, как мы с тобой. Плюнуть хочется! — он сплюнул. — Богатые богатеют, бедные беднеют. Но чего зря волноваться, сделать-то все равно ничего нельзя!

— Разве? — Долман пристально смотрел на него.

— Да как пить дать. Правительство только о себе заботится, приятель. Держит рабочих в загоне, топчет их. Рабский труд. Знаешь, я сейчас получаю меньше, чем три года назад. Но выбора нет. Босс говорит, что тогда они наймут поденщиков. Вон сколько желающих — местные-то в очереди стоят на эту работу с мая по сентябрь. А потом опять садятся на пособие. А я вот за гроши делаю разную работу. Нет выбора, работы в этих краях мало.

— А что об этом говорит твой профсоюз? — Долман, прищурившись, задавал наводящие вопросы один за другим. Ну же, приятель, скажи то, что я хочу услышать. Я тебя обрабатываю постепенно, но верно.

— Профсоюз! Какой такой профсоюз?

— Ты хочешь сказать, что у вас нет профсоюза?

— Но не в чертовом же «Раю»! Когда тебя берут на работу, ты даешь расписку, что не принадлежишь ни к какому профсоюзу.

— Бог ты мой! — наигранное удивление и возмущение. — И эти тупицы соглашаются работать на таких условиях?!

— У них же нет выбора, — Смит осушил стакан, и Долман тут же потянулся за ним.

— Дай-ка я еще тебе плесну, — он пошел к стойке, чувствуя на себе злой взгляд смотрителя

крикетной площадки. Артур хорошо завелся, семена уже брошены. Не торопись, время есть. Пусть переварит то, что я ему сказал.

— Думаешь, что-то можно сделать? — Артур взял стакан, сдул пену. Он почувствовал, что можно как-то компенсировать все эти горькие годы, но не мог представить, чем этот парень может помочь. Все же приятно, когда кто-то тебя понимает; молодые садовники ни хрена не смыслят. Он уже перестал пытаться объяснить им суть вещей. Придет осень, и они опять сядут на пособие и будут хулиганить.

— Нужно заставить владельцев лагеря понять, что не они тут всему голова, — Долман перегнулся через стол, он не хотел, чтобы его кто-то подслушал.

— Если ты о забастовке, то дохлый номер — тут же выпрут пинком под зад, — Артур Смит поджал губы, испачканные в пене. — Я тебе уже сказал, что им ничего не стоит найти замену.

— Да я и не думал о забастовке, — продолжал Долман. — Хотя бы первое время. Но тем, которые тебя эксплуатируют, можно устроить веселенькую жизнь.

— Как это?

— Ну... — пауза, Долман на секунду закрыл глаза, будто глубоко задумался. — Ну, предположим, все косилки вдруг сломаются, траву нечем стричь. Или даже пожар в ангаре с оборудованием...

— Господь с тобой! Они сюда полицию вызовут!

— Ну и что? Если все обдумать как надо, полиция ничего не сможет доказать. Здесь можно устроить славненький погромчик, я имею в виду шикарные шале. Показать этим снобам, что они не лучше рабочих в их лачугах.

— Но тогда богатые просто не станут приезжать сюда.

— Совершенно верно! — Долман. улыбнулся одной из своих редких снисходительных улыбок — он знал, что Смит у него на крючке. Стадия первая; работы еще много. — И эти роскошные шале заполнят рабочие, такие же простые люди, как ты сам. Компании придется снизить цены, а не то лагерь опустеет. Вы вытолкнете отсюда средний класс, и в лагере будут отдыхать те, для кого он и был построен. Понятно?

— Ну а мне-то от этого какая корысть?

— Хороший вопрос. Сначала — никакой. Но ты больше не будешь послушным слугой. Ты, скажем, подстригаешь траву рядом с шале, а парень, который там живет, выходит и болтает с тобой, может быть, купит тебе пива или сигаретой угостит. Ты ему делаешь одолжение — он тебе дает на чай. Ты будешь работать на тех, кто хорошо к тебе относится, пойми! За тобой и рабочий класс пойдет. Каждому приезжающему в лагерь дают заполнить анкету и просят опустить ее перед отъездом в ящик в регистратуре. Уговори их писать, что если в лагере будет использоваться рабский труд, они сюда больше не приедут. Если действовать правильно, боссы испугаются, что лагерь в следующем году будет пуст.

— Ты и вправду думаешь, что может сработать? — на грубом лице Смита отразился восторг. Пиво утопило его прежние сомнения.

— Конечно сработает, но не сразу. Сначала необходимо избавиться от богачей. Пока они здесь, ничего не выйдет, они будут по-прежнему здесь верховодить. «Рабочие за рабочих» — вот наш девиз. Вы получите свой профсоюз, более высокую зарплату, хорошие условия, а через пару лет ты и твои товарищи будете тут хозяйничать, управлять лагерем. Такое бывало и в других местах, так почему не здесь? Но просто криком тут не возьмешь, нужно быть хитрее. И только в самый последний момент вы восстанете против тех, кто все эти годы срал вам на голову!