Лагерный флаг приспущен

Дьяконов Юрий Александрович

— Убью-ю-у-у-у, шпи-он не-счаст-ный!

Клещ зацепился за какой-то корень и со всего маху проехался по камням. Вскочил. Вовка был уже далеко. Потирая ушибленные колени, он бурчал:

— Убег… Ну теперь до лагеря будет шпарить без оглядки… Ишь чего захотел! Я, значит, — жулик. А Степка — не жулик…

Почтальон Аббас возвращался из горного аула в село кратчайшим путем. Тропка виляла по самому краю ущелья. Когда деревья расступались, было видно дно с нагромождением упавших скал, белую каменистую дорожку.

Вдруг внизу он увидел человека. «Кто такой? Не горец. Одет не так. Зачем по гладкой дороге не пошел? И все время оглядывается… Подозрительный человек, — решил Аббас и вспомнил: — А пограничники второй день кого-то ищут. Сказать нужно».

Аббас стал спускаться по крутому склону еле приметной дорожкой, протоптанной козами, — так скорей.

На повороте тропки на него налетел Вовка.

— Здравствуйте, дядя Аббас!

— Здравствуй, здравствуй, мальчик! — обрадовался почтальон. — Как тебя зовут?

— Вовка. Вы Клеща не видели?

— Хорошее имя Вовка. Какой ты спросил клещ? Зачем хороший мальчик клещ нужен?

— Да он из лагеря убежал. Его ищут.

Глаза старого Аббаса округлились от удивления. Он сдвинул мохнатую шапку на затылок.

— Клещ убежал? Хорошо очень. Зачем клещ в лагер держать? Укусит курочка — пропала курочка. Укусит человека — лихорадка будет… Такой маленький, да? Разве в траве найдешь?..

Теперь удивился Вовка.

— Клещ маленький?! Да он больше меня! Скажете тоже… И не кусал он никого. Он яблоки у Ануш украл.

— Клещ яблок крал? — Аббас развел руками и подозрительно посмотрел на Вовку. — Как можно?!. Ты больной, Вовка, да?.. Голова болит? Глаза туда-сюда бегает, да? — и пощупал его голову.

— Да не больной я! — возмутился Вовка. — Значит, не видели Клеща? Он ходит в штанах таких черных в полосочку.

— Вай-вай! Совсем глупый стал! Старый стал Аббас. Человек в полосочку видел. Туда пошел. Палка в руке держал. Человек видел!

— Спасибо, дядя Аббас! Я побегу, а то он уедет. А Степка убежал. Все думают, Степка украл. Ну теперь поняли? — и Вовка побежал дальше.

Аббас стоял на тропинке и смотрел ему вслед. Губы шептали:

— Все понял? Ничего не понял. Клещ — человек. Понял. Зачем Степка — не понял. Совсем старый стал, — и пошел в другую сторону.

Сергей не присоединился ни к одной поисковой группе. Куда бежать? Сначала в уме прикинуть надо. В горах — не в поле. Рядом пройдешь — не заметишь. По ущелью пошли ребята из второго отряда. Но ведь ущелье делает крюк. Двину-ка я напрямик через гору. Пока они петляют, я успею до самого шоссе пройти.

— Сергей, и я с тобой!

Сережка обернулся. У ступенек веранды стоял Степан Луговой.

— Ну и шел бы с отрядом. Вон они.

— Я с тобой хочу. Ты ведь что-то придумал?

— Я-то придумал. Да тебе трудно будет. Я напрямик полезу. Там знаешь как круто? Сорвешься — костей не соберешь.

— Все равно я с тобой.

Они продирались сквозь цепкие кусты. Перелезали

через упавшие покрытые мхом деревья. Ноги то попадали в какие-то ямы, то путались в переплетении корней и веток. Идти в гору было очень трудно. Степан из последних сил старался не отстать от Сережки. Но все равно Сергею нет-нет да и приходилось останавливаться и поджидать его. Сердце Степки, казалось, покинуло свое обычное место в груди и билось где-то около самого горла. Пот струился по лицу и щипал глаза.

Когда добрались до края ущелья, Сергей искоса глянул на изнемогающего Степку и предложил:

— Ты давай спускайся вон по той тропочке. Видишь? А я напрямик съеду. Внизу по ровному догонишь.

Степан глянул вниз. Голова закружилась. Она вообще сегодня кружилась у него целый день. Переволновался очень. Он видел, как Сережка, черепахой расставив руки и ноги, цепляясь за выступы и трещины, ниже и ниже спускался по почти отвесному желобу, пробитому в скале потоком осенних вод. Потом по каким-то незаметным отсюда выступам он передвинулся в сторону и, балансируя руками, в потоке щебня, как на лыжах, напрямик съехал по каменной осыпи вниз. Когда замолк шум катящихся камней и чуть улеглась белая пыль, Степан снова увидел Сережку. Он был уже далеко от того места. И рукой показывал на тропку: спускайся.

Сергей спешил. Он видел, как Степан преодолел самый трудный участок спуска, и не стал дожидаться. Пройдя чуть по дну ущелья, он встретил почтальона Аббаса.

— Здравствуйте! Вы Вовку не видели?

— Здравствуй, Сережа! Как не видел? Вовку видел. Клещ видел. Не тот клещ маленький, который лихорадка дает. А который яблоки украл. Вовка так сказал.

Только этого еще не хватало. Значит, Вовка увязался за сбежавшим Клещом. Еще один сыщик появился. Арка номер два. Этот такое натворить может!

— Спасибо, дядя Аббас! — уже на бегу крикнул он. — Там Степка за мной идет. Скажите, пусть догоняет побыстрей.

Пробежав метров четыреста, Сергей остановился. На тропинке лежала белая панамка. Он поднял ее. Повертел в руках. Вот! Внутри вышиты красными нитками буквы: «В. И.». Вовка Иванов. Его панамка. Но почему на ней следы вымазанной глиной подошвы? Что тут случилось?..

Сергей излазил все кусты. Крикнул:

— Вов-ка-а-а!

— А-а-а-а-ааа! — всколыхнулось эхо.

Вовка не отозвался. Тогда Сергей еще быстрей побежал по ущелью.

Клещ ошибся. Вовка и не думал возвращаться назад. Только теперь он шел осторожней. У каждого поворота тропки останавливался. Залезал на склон ущелья или на обломок скалы и осматривался: не спрятался ли Клещ за поворотом? И когда различал его спину, шел дальше, перебегая от камня к камню, от куста к кусту. Никакого определенного плана у него не было. Просто он знал: Клеща нужно вернуть в лагерь. Еще раз попробовать уговорить его. Может, передумает?

Вот если бы была ракета, как у пограничников. Раз! Красную. Пришел бы Андрей Андреевич… А что если?..