Лагуна

Хоуп Ава

– Лагуна, тише, – шепчу, когда с ее губ в очередной раз срывается всхлип. – Я так люблю тебя, маленькая… – Я снова целую Эми в висок, не в силах перестать касаться ее.

Она по-прежнему не произносит ни слова, и это разбивает мне сердце. Я поднимаюсь с ней на руках наверх, где нас уже поджидают наши семьи и еще половина острова, а может, даже весь. Мама вытирает влагу из уголков глаз, отец прижимает ее ближе к себе. Эмбер крепко обнимает папу Эми. Джон целует Эрику. А Арчи широко улыбается. Придурок.

Я опускаю Эммелин на ноги, и меня заботит

то, что она все еще дрожит. Прижимаю ее к себе одной рукой, чтобы другой пожать руку ее отцу. Если бы не он, я бы утонул, к чертовой матери. Он буквально был готов пожертвовать собой, чтобы вытащить меня. Он спас мне жизнь. Когда я протягиваю ему руку, он подходит ко мне и крепко обнимает вместо рукопожатия. С губ Эми срывается шумный вздох.

– Спасибо, – шепчу я с благодарностью. – Вы спасли мне жизнь, мистер Ричардсон.

– После того, насколько мы были близки в пучине, можешь называть меня просто Грант, – усмехается отец Эми, и с моих губ тоже срывается смешок.

Отстранившись от меня, он тянется к Эммелин. Она все еще ничего не говорит и, стоит ему притянуть ее к груди, вновь всхлипывает.

– Тише, русалочка. – Он целует ее в макушку. – Мы оба здесь. Я, как оказалось, не такой уж и старый и все еще помню, как серфить. Я был горяч, правда, Эмбер? – смеется Грант. – Эми, а твой парень теперь самый популярный серфер Австралии. Жизнь прекрасна.

Он улыбается, но Эммелин все еще не произносит ни слова.

– Эми, – хмурюсь я, когда встречаюсь с ней взглядом. Голубые глаза все еще выглядят безжизненно.

Эмбер набрасывает нам на плечи пледы и поздравляет меня с покорением циклопа. Я притягиваю к себе Эми, параллельно обнимая маму, отца и Арчи, а затем отец подходит к Гранту и тяжело сглатывает:

– Спасибо за то, что спас ему жизнь, – произносит папа и стискивает в объятиях Гранта.

– Это было зрелищно, – подходит к нам главный организатор ток-шоу вместе с оператором. – Мои поздравления, Макс. Тендер ваш.

Киваю, пожимая его руку.

– Спасибо, – хрипло произношу. – Но наша семья приняла решение снять свою кандидатуру.

– Макс, вы заслуженно победили, не нужно… – начинает Грант.

– Грант, – доносится голос моего отца. – Это не обговаривается. Мой сын так решил до всего случившегося. Тендер ваш.

– Что ж, это очень неожиданно. Ну, тогда, мистер Ричардсон, увидимся на съемках, – пожимает плечами организатор и садится в свой роскошный лимузин.

На минуту воцаряется тишина, а затем отец Эми поворачивается к моему и произносит:

– Лиам…

– Это не подачка. Мы с Максом обсудили все до того, как приехать сюда. До того, как ты спас ему жизнь.

– Так и есть, – подтверждаю. – Мы хотим, чтобы тендером занимался ваш лагерь. И это окончательное решение.

– И это не подлежит обсуждению.

– Макс, – обращается ко мне Грант. – Ты любишь мою дочь?

– Больше жизни, – тяжело сглатываю я, глядя ему в глаза.

– Тогда теперь нет «ваша» и «наша» школа, ведь, учитывая то, что наши дети

вместе, смысла разделять наши школы нет. Так или иначе, Макс, я верю в твою порядочность и надеюсь, что наши школы станут единым целым, как и наши семьи.

Я улыбаюсь, чувствуя подступающие к глазам слезы. Ведь это именно то, что давным-давно нужно было нашим семьям и острову. Прижимаю ближе к себе Эми и зарываюсь носом в ее волосы.

– Обязательно станут, Грант. Дайте мне время вымолить прощение у Эммелин. И клянусь, я буду оберегать ее до конца своих дней.

– Надеюсь на это, – улыбается ее отец и снова пожимает руку моему.

– Поехали домой, моя Лагуна, – шепчу. – Я чертовски сильно устал.

Час спустя мы приезжаем ко мне. Эми всю дорогу держит меня за руку и прижимается к моему плечу. Все тело ноет, мышцы болят, но гораздо сильнее меня беспокоит то, что она до сих пор не проронила ни слова.

– Милая, располагайся, – произносит мама, когда мы переступаем порог моего дома. – Вам обоим нужно отдохнуть. Вот, возьми полотенце, и… может быть, сделать вам горячий чай?

– Хочешь чаю? – спрашиваю Эми, и она кивает. – Мы будем в моей спальне.

Мама взволнованно смотрит на Эммелин, а затем обнимает нас обоих и идет на кухню. Я веду Эми в свою комнату, в которой она никогда не была прежде, и она внимательно рассматривает все вокруг. Здесь ничего не изменилось за те три года, что я не был на острове, и очень мало моих личных вещей. Бамбуковые панели на стенах, ротанговый столик, подвесное кресло возле него, двуспальная кровать с резным деревянным изголовьем и много, очень много разных бордов, досок, постеров о серфинге повсюду. Эми проводит по ним пальчиками, рассматривая, а затем поворачивается ко мне, когда я зову ее.

– У меня ноет все тело, – тихо сообщаю ей, убирая прядь малиновых волос за ухо. – Мне не помешает горячий душ. Пойдем со мной? – прошу я, глядя ей в глаза.

Она послушно следует за мной в ванную. Мы оба избавляемся от одежды и встаем под напор горячего душа. Эми молча прижимается ко мне всем телом, пока по нам стекают капли воды. Поглаживаю ладонью нежную кожу на спине Эми и прикрываю веки.

– Я должна была поговорить с тобой, – вдруг шепчет она еле слышно. – Что, если бы я больше никогда тебя не увидела, Макс?

Глаза Эми находят мои. И они снова блестят от слез. Провожу пальцем по ее щеке, стирая слезу, и зарываюсь ладонью в ее мокрые волосы.

– Но я здесь, – не свожу с нее взгляда. – И никуда не денусь, маленькая.

Ее грудь тяжело вздымается вверх и вниз, пока Эми сдерживает слезы.

– Ты слышала все, что я говорил прошлой ночью?

Эми кивает.

– Хорошо. – Дотрагиваюсь пальцами до ее подбородка и наклоняюсь, чтобы поцеловать. – Я тебя люблю. – Мягко касаюсь ее губ своими. – Я безумно тебя люблю. – Снова сладко целую. – Люблю твой смех, твою неуклюжесть, твое тело, твой запах. Люблю эмоции, которые мне дарит твоя улыбка. И люблю то, кем становлюсь, когда ты рядом.