Лагуна
Шрифт:
– Ты уже собираешься с ним мириться. Хорошие новости, – улыбается Эмбер, вызывая у меня странное чувство внутри.
Нет, я не буду с ним мириться.
Да, я дала ему шанс. Да, я поверила в то, что у него не было выбора тогда, три года назад. Да, я отдала ему всю себя. Снова.
Но все кончено. Я не умею пользоваться граблями, ведь я дитя серферов. И не собираюсь учиться.
Макс говорил мне, что я буду его ненавидеть, но я не обращала на это внимания. Думала, что это глупые переживания из-за его семьи. Но все дело в том, что Макс просто использовал меня. Он с самого начала знал, что наши отношения доживут лишь до тендера, а затем сотрутся
Я вновь вручила ему сердце, которое после его отъезда и так все было в заплатках, а он по новой его растоптал.
В груди завязывается узел, а во рту появляется привкус соли. Глаза вдруг становятся мокрыми от слез. С губ срывается всхлип, и я неожиданно для самой себя начинаю рыдать. Мое тело трясется, пока я бьюсь в самой настоящей истерике.
Ну какая я идиотка, что поверила в то, что все эти три года он любил меня! Я действительно решила, что он хотел бороться за наше будущее… Но суровая правда в том, что никакого будущего у нас не было, нет и не будет.
Было ли что-то между нами настоящим?
Тело сотрясается от всхлипов, пока Эмбер прижимает меня к себе, поглаживая меня по волосам.
– Почему ром такой невкусный… Можно мне напиться чем-то вкусным? – всхлипываю я, задыхаясь.
– У-у-у, дело – дрянь, – доносится голос стоящей в дверях Клэр. – Что ж, хорошая новость: я несу апероль, тоник и апельсины, девочки. Плохая новость: ты зальешь его своими солеными слезами и так и не прочувствуешь это изумительное сочетание вкусов.
И спустя три часа распития алкогольных коктейлей я с прискорбием сообщаю, что мы с текилой подружились. И больше я не буду от нее бежать, в отличие от собственных чувств к тому, кто растоптал меня. Если будет нужно, я устрою настоящий марафон бега, лишь бы убежать от него так далеко, чтобы больше никогда не верить громким словам про любовь, которой, очевидно, и вовсе не существует.
Глава 29
Каждый подсудимый заслуживает последнего слова. Так что прежде чем сжечь меня на костре, топливом которому послужит ваша ярость, выслушайте меня.
Да, я действительно вернулся на остров только потому, что меня попросил об этом Дин. Но на этом всё. Я не собирался делать то, о чем он меня просил.
Да, я увидел ее в баре.
Нет, я не оттолкнул ее, когда она ко мне подошла, потому что я, черт побери, был в трансе. Я думал, она меня ненавидит и никогда не захочет со мной говорить. Но она захотела. Мы танцевали, пили, смеялись… И это была лучшая ночь в моей жизни.
Я хотел ее. Я любил ее. И в этом не было ни капли фальши.
Она первой заговорила про тендер. Сказала, что мы не можем сейчас рассказать о нас, ведь все напряжены из-за решения комиссии. Вот только я на это решение никак не мог повлиять, вопреки мыслям Дина. Все, что нужно было от каждого из претендентов, – подать заявку и снять видео. Я понятия не имею, какое видео сняла школа Ричардсонов, и мне наплевать. Я не собирался в это лезть.
Да, я готов на всё ради того, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась. Чтобы мы выиграли. Но честным путем. Я собирался выложиться на полную, хотя тысячу раз повторял Арчи, что тендер не стоит такой жертвы. Победа – это лучшее, что может быть, но не ценой потери себя.
Так что нет, я не потакал желаниям Дина, хоть и не смог отказать ему в прилете сюда. Но я не
Я больше не хочу чувствовать себя обязанным Дину. Сколько это может продолжаться? Сколько еще мне нужно пожить его жизнью, чтобы он перестал винить меня в том, что больше не может серфить?
У меня нет ответа на эти вопросы, но если вы спросите меня, что для меня важнее всего на свете, я отвечу: Эми.
Только благодаря ей я захотел вернуть себе свою жизнь. И эту самую жизнь я хочу провести лишь с ней.
Жизнь чертовски коротка, и каждую ее секунду нужно быть именно там, где пылает твое сердце.
Так что вы можете меня ненавидеть, но я не лгал Эми. Никогда не лгал.
Сейчас мне так хреново и без вашего осуждения, поверьте.
Вероятно, кто-то из вас позлорадствует и скажет, что так мне и надо. И я соглашусь, правда.
Но я не мог бросить Арчи и побежать за ней. Я провел в больнице с ним двое суток, пока шла операция, а затем пока он приходил в себя. Все прошло хорошо, я только что отвез его домой, и через неделю ему будут снимать швы. У Зандерса тоже все не так плохо, но он пробудет в больнице до завтра. Врачи хотят понаблюдать за его состоянием. Но этот придурок совсем не переживает, ведь рядом с ним Вики. Все это время она не отходила от него ни на шаг, и, если честно, я бы очень хотел, чтобы на этот раз они не разбежались через неделю. Но тут я уже бессилен. Да и как я могу пытаться спасти чужие отношения, если разрушил собственные?
На часах восемь вечера, и надвигается шторм. Уже на рассвете на остров нагрянет тот самый циклоп. И я прекрасно понимаю, что сейчас должен выспаться, прежде чем решусь отправиться на верную смерть, но… я не могу сделать это, так и не поговорив с Эми. Я должен увидеть ее, ведь прекрасно знаю, что это может быть в последний раз.
Листья пальмы у бунгало Эммелин качаются из стороны в сторону. Одинокий фонарь над дверью то гаснет, погружая всё вокруг в сумрак, то снова озаряет светом дорожку. Небо сейчас бурое, вот-вот грянет ливень. И у меня внутри тоже самый настоящий ураган, который снова и снова прокручивает перед глазами все, что было между мной и Эми.
– Эми, впусти меня, пожалуйста. Нам нужно поговорить, – долблю в закрытое окно ее бунгало. – Я знаю, что ты там. Прошу, милая, позволь мне объясниться. Пожалуйста.
Прижимаюсь лбом к стеклу и зажмуриваюсь.
Я накосячил. Хотя нет, накосячил Чендлер, когда поцеловал Монику на глазах Фиби и Рейчел, а потом решил попрощаться поцелуем и с ними. А я облажался. Так чертовски сильно облажался.
Но самое хреновое, что я не жалею о том, что согласился на это. Если бы не Дин, я бы никогда не узнал, что все еще люблю ее. Не узнал, каково это – держать ее в объятиях, болтать до самого утра, заниматься любовью. Я любил ее все эти годы, но только сейчас, благодаря Дину, я наконец-то понял, что моя любовь к ней сильнее всего в целом мире.
Жалею ли я, что скрыл это от нее? Да.
Но я не представляю, как бы мог рассказать ей об этом. В какой момент?
– Эми, просто дай мне пять минут. Прошу тебя.
С губ срывается отчаянный стон.
– Хотя бы минуту. Лагуна, я прошу тебя, пожалуйста, одну гребаную минуту, – снова пытаюсь я, но безрезультатно.
Поворачиваюсь спиной к окну и съезжаю по нему на землю. Согнув колени, опираюсь на них локтями и зарываюсь руками в волосы.
Даже Росс так сильно не лажал, когда назвал имя Рейчел у алтаря.