Лаки

Коллинз Джеки

Последние остатки чувства вины испарились мгновенно.

– А где все остальные? – спросила она.

– Ага... попался, – проскрипела Франческа, делая решительный ход.

– Ты полагаешь, женщина? – пробасил Димитрий, отвечая ударом на удар. Оба рассмеялись.

Лаки почувствовала почти физическую боль. Снова, как и всю ее жизнь, ее отметали в сторону. Ну и черт с ними. Если они так нужны друг другу – на здоровье.

– Пойду приму душ, – сухо бросила она.

Димитрий махнул рукой. Жест красноречиво говорил:

«Не

мешай, я занят».

– Обед в восемь, – повторил он.

– Уж не знаю, дождусь ли, – саркастически пробормотала Лаки.

Она навестила Роберто. Мальчуган играл в своей желтой ванной, счастливый и довольный, под присмотром всегда улыбающейся Чичи.

Лаки крепко прижала к себе его мокрое тельце.

– Привет, красавец, – пропела она. – Как поживает мой мальчик? Как поживает моя детка?

– Мама! – пропищал он радостно. – Милая мамочка.

– Он себя сегодня очень хорошо ведет, – ласково сообщила Чичи. – Этот ребенок никогда не плачет.

– Как и его мама, – тихо вздохнула Лаки.

– Простите?

– Нет, ничего.

Вернувшись в мрачную каюту Димитрия, она разделась и встала под горячий душ. Закрыв глаза, Лаки отдалась успокаивающему щекотанию воды по коже. На какое-то мгновение она позволила себе вспомнить о Ленни и об их невероятно эротичном и нежном свидании.

На сей раз он принял ее правила игры. Никаких слов, никаких глупых расспросов. Только восхитительно раскованный, молчаливый секс.

Она вздохнула. Ни разу после Марко она не получала от мужчины такого удовольствия.

Алиса хотела пожаловаться Олимпии. Она постучала в ее дверь под вечер, когда та в ярости расшвыривала вещи по комнате.

– Что случилось, дорогая? – спросила она, вмиг забыв о собственных проблемах.

– Ничего, – скривилась Олимпия. – А вам что надо?

– Хорошо же ты разговариваешь со свекровью, – закудахтала Алиса. – А я-то думала, что мы друзья.

– Что? – рявкнула Олимпия. Она была совершенно не в том настроении, чтобы ублажать эксцентричную мамашу Ленни.

Алиса сразу перешла к делу.

– Я очень оскорблена, – заявила она, отковыривая краску с ногтей.

– Чем?

– Неужели я, Алиса Голден, бывшая звезда Лас-Вегаса – все, что Ленни знает, он унаследовал от меня, – недостойна сидеть за одним столом с остальными высокими гостями?

– Это вопрос?

– Это утверждение, дорогая. Утверждение. – Она выдержала драматическую паузу. – Я обедала с королями, танцевала перед принцами. За кого меня здесь принимают – за бесчувственную деревяшку?

– Ради Бога, Алиса. У меня раскалывается голова. Чего вы хотите?

– Обедать вместе со своим собственным сыном.

– Вы здесь для того, чтобы присматривать за Бриджит, – напомнила Олимпия.

– Из чего следует, что я не могу находиться с Ленни за одним столом? Бриджит ложится спать

в восемь. А потом мне что делать – сидеть с прислугой?

Олимпия тяжело вздохнула. Ну где Ленни черти носят как раз тогда, когда он ей так нужен?

– Ну, не знаю, – раздраженно бросила она. – Поступайте как знаете.

Водянистые глаза Алисы блеснули торжеством.

– Спасибо дорогая, – сказала она, уже на ходу прикидывая, какими именно историями очарует общество во время обеда.

Джино не нравилась Франция. Он не понимал языка, находил людей грубыми. Здесь стояла слишком сильная жара. Торчать все время на яхте ему тоже не улыбалось. И еще он скучал по Пейж.

Сьюзан, общительная как всегда, настояла, чтобы сегодняшний день они провели у ее друзей, владевших летней виллой в горах неподалеку. Глава семьи, кинозвезда, обладал грубым профилем, желтоватыми зубами и плохо подкрашенными черными волосами. Его жена оказалась язвительной европейкой, которая в течение дня разделала в пух и прах всех, кого знала, включая и своих лучших друзей.

Джино едва дотерпел до конца визита, о чем и сообщил Сьюзан по пути на яхту.

– А я прекрасно провела время, – ответила она.

– Ты не так бы прекрасно чувствовала себя, если бы могла слышать, что сейчас о тебе говорит эта стерва, – отозвался он.

– Что ты имеешь в виду?

– Да нет, ничего.

Он понял, что ни за что на свете не выдержит целых две недели такого путешествия.

– Я выиграла, – объявила Франческа.

– Как всегда, – рассмеялся Димитрий.

– Да, правда.

– Надо идти готовиться к обеду.

– Да. – Она прикоснулась своей белой рукой с длинными кроваво-красными ногтями к его подбородку.

– Зачем ты женился на ней, Димитрий? Зачем ты так меня унизил?

– Франческа, но ты же замужем, – напомнил он.

– Тут совсем другое дело. Гораций просто следит за моими удобствами. У нас скорее не брак, а договор.

– Разведись с ним.

– Не могу. Его сердце не выдержит.

– Тогда о чем мы говорим?

– О твоей измене.

– Я тебе не изменял.

– Изменял.

– Я женился на Лаки, чтобы дать моему сыну законное имя.

Франческа легонько провела ногтями там, где, как она знала из опыта, ему приятнее всего.

– Теперь ты можешь развестись с ней, – предложила она.

Избавившись от Алисы, Олимпия снова дала волю ярости. Ну, черт же побери, где Ленни? Ей необходимо было на ком-нибудь сорвать зло. Зачем вообще муж, если, когда он тебе нужен, его нет под рукой?

Голова у нее болела так, что казалось, вот-вот расколется. Еще бы, кто спокойно отреагирует на известие, что у него появился сводный брат? Не говоря уж о том, что Димитрий женился на Лаки Сантанджело.