Лаки
Шрифт:
И вот теперь – отель «Сантанджело» в Атлантик-Сити завершен. Она сгорала от нетерпения.
Медленно, медленно Лаки совершила ритуал приготовлений. Долго стояла под теплым душем, потом повернула кран с холодной водой. Покалывание ледяной воды доставило ей почти сексуальное возбуждение. А потом – роскошь огромных мохнатых банных полотенец, сделанных специально для отеля «Сантанджело», – ярких цветов, специально в тон соответствующих ванных комнат. Не для Лаки скучные белые банные халаты. Для ее отеля халаты изготовили из шелка в Гонконге, и их будут бесплатно давать постояльцам
После душа, надев светло-коричневую шелковую сорочку, она села перед зеркалом туалетного столика и накрасилась. Обычно почти не пользовавшаяся макияжем, в таких случаях она считала его необходимым. Темные золотистые тени, черный карандаш для век, румяна бронзового оттенка и загадочный тон.
В свои тридцать три года она выглядела великолепно. Время только подчеркнуло ее смуглую экзотическую красоту – сделало еще более интригующей и таинственной. От ее эротической и редкостной красоты захватывало дух.
Лаки выскользнула из сорочки и, оставшись абсолютно нагой, вступила в длинное платье из черного атласа, змеиной кожи и кружев. Платье сидело на ней как влитое, подчеркивая все линии ее гибкого тела и соблазнительно топорщилось на груди.
Стрижку она никогда не меняла. Непокорная грива курчавых волос до плеч, густых и блестящих.
Удовлетворенная своим видом, она приколола на платье любимую брошь в форме пантеры, одела бриллиантовые сережки-слезки и бриллиантовые браслеты из того же комплекта. На безымянном пальце правой руки сверкало кольцо с огромным бриллиантом грушевидной формы. Димитрий осыпал ее подарками. Так проявилась его благодарность.
Благодарность за что?
Три года назад Франческа Ферн погибла в авиакатастрофе. Он так и не оправился от удара. Димитрий благодарил Лаки за то, что она осталась с ним, осталась его женой и дала ему единственную связующую ниточку с жизнью – сына Роберто.
В задумчивости Лаки уставилась на свое отражение в зеркальной стене роскошной квартиры на верхнем этаже «Сантанджело». Она знала, что когда люди смотрят на нее, то видят сильную, уверенную в себе, привлекательную женщину. Чего они не могли видеть, так это разбитого сердца под внешней сдержанностью. Потому что она так и не смогла смириться с потерей Ленни. И никогда больше не позволит себе попасть в смертельные объятия любви.
Сначала Марко...
Затем Ленни... Обоих отняли у нее неумолимые обстоятельства.
«Что, – задавалась она вопросом, – что он испытывал?» Сперва он постоянно пытался связаться с ней. Телефонные звонки, даже письмо с просьбой о встрече.
Неужели он не понимал? Авиакатастрофа была предупреждением. Если Лаки еще когда-нибудь увидит его, случится нечто ужасное. Она знала это.
Глубокий вздох – и она уже готова. Лаки провела языком по губам, встряхнула головой и направилась к своему личному лифту.
– Потрясающе! – сказал Коста.
– Исключительно! – воскликнула его жена.
– Замечательно! – вторил им Джино.
Они ждали Лаки в баре. В последнее время друзья поменялись ролями. Коста женился, а Джино развелся.
Жена Косты, сорокалетняя ушедшая на покой девушка по вызову по имени Риа, увлекалась садоводством
Сначала Джино более чем скептически отнесся к известию о женитьбе Косты. Лаки тоже. Но когда они познакомились с Риа и узнали ее поближе, то переменили свое мнение. Она, похоже, обожала Косту – и, кроме того, твердо пообещала ему, что никогда больше не изменит ему.
Джино взглянул на часы.
– Ну что же Лаки? – спросил он. – Я не затем прилетел из Вегаса, чтобы сидеть и ждать ее.
– Терпение, – успокоил его Коста. – Сегодня ее день.
Он ностальгически вздохнул.
– О... как сейчас помню вечер открытия «Маджириано»! Что за прекрасный был праздник!
– Да. А я торчал в Израиле, – пожаловался Джино. – Придурок!
Итак, он развелся.
Сьюзан потребовала его скальп.
И всего, до чего только могла дотянуться.
Закон штата Калифорния.
Чтоб он провалился, закон штата Калифорния!
Он застукал ее – и она же предъявляет требования на миллионы.
Холеная сука.
Лесбиянка.
Никогда он не забудет выражения на их лицах, когда он поймал их на месте преступления.
Сьюзан и Пейж.
Его жена и его любовница.
Две мерзавки.
Он ни за что не признался бы, но в глубине души скучал по Пейж. Вот кто принес ему истинное разочарование. Естественно, он никогда больше не сказал ей ни слова.
– А вот и она, – с восхищением объявил Коста. – Смотри, какая красавица!
– Исключительно, – вздохнула Риа.
Да. Джино не мог не согласиться. Его дочь восхитительна.
Бриджит Станислопулос снимала термобигуди со своих длинных белокурых волос. В свои четырнадцать лет она вполне могла сойти за восемнадцати– или даже девятнадцатилетнюю. Ей часто это говорили. Те, кто ее не знал, начинали вовсю ухлестывать за ней, а ей это нравилось.
Бриджит училась в школе в Швейцарии «Л'Эвьер», частная школа для девочек, отличавшаяся строгими правилами. В свое время оттуда исключили ее мать, скучную и жирную Олимпию, и жену деда – Лаки, которую Бриджит полюбила. Иногда Бриджит задумывалась, зачем мать послала ее именно туда. А потом поняла: потому что так проще и дальше.
Она также выяснила, как и ее мать когда-то, как удирать из школы после отбоя. Легче легкого. Сотни маленьких богатых школьниц уже протоптали дорожку к свободе и ближайшей деревне. Игра называлась «Не попадаться».