Лаки
Шрифт:
Димитрий, – простонал адвокат, – если вы собираетесь разводиться с Лаки, вы на этом потеряете целое состояние.
– Не забывайте, что она подписала брачный контракт, – напомнил Димитрий.
– Да. Но вы также подписали документ, согласно которому она имеет право построить отель в Атлантик-Сити за Ваш счет. Такое строительство обойдется во много миллионов.
Ей никогда не осилить отель, – небрежно бросил Димитрий. – А если строительством будет заниматься не она лично, документ теряет свою силу. К тому же там оговорены сроки. Я
Конечно нет, – поддакнул адвокат, но про себя подумал, что человек, способный предпочесть Франческу Ферн Лаки Сантанджело явно вступил на дорогу к безумию.
Франческа сидела перед ним в коротком шелковом платье, черных чулках и туфлях на очень высоких каблуках. Она распространяла вокруг себя запах духов «Калеш», курила отвратительные сигаретки и слишком часто заходилась в приступах кашля. У нее были тяжеловатые ноги, и, когда она закидывала ногу на ногу, что повторялось неоднократно, он не мог не заметить, что она не носила трусов.
Если я все-таки приму решение развестись с моим мужем Горацием, как того желает мистер Станислопулос, – хриплым голосом объявила она, – Гораций должен получить щедрую компенсацию из средств мистера Станислопулоса, а не из моих. Понятно?
Да, мадам Ферн, – вежливо подтвердил адвокат. – Димитрий проинструктировал меня на этот счет во вчерашнем телефонном разговоре.
Она проигнорировала то, что он назвал Димитрия по имени в знак того, что между ними существовали более близкие отношения, чем ей того хотелось. В глазах Франчески все, кому платили, были наемной рабочей силой, и обращалась она с ними соответственно.
– В случае если мой развод состоится, – продолжала она, – Вам следует подготовить кое-какие документы на подпись мне и мистеру Станислопулосу.
Естественно, – ответил адвокат. Невозможно себе даже представить, чтобы эти двое поженились без финансового контракта.
У меня есть много пожеланий, – заявила Франческа, пустив дым ему в лицо и еще раз забросив тяжелую ногу на ногу.
Без сомнения, миссис Ферн, – ласково проговорил адвокат, сгорая от ненависти к этой лошадиной морде, которая обращается с ним как с посыльным.
И когда она изложила свои пожелания, он возненавидел ее еще больше. Она оказалась не просто сукой, а сукой расчетливой. Ее требования были возмутительны. Он надеялся, что, узнав о них, Димитрий тоже возмутится.
Франческа хотела огромную сумму наличными в день ее развода. Еще одно состояние в день свадьбы с Димитрием. Фантастические отчисления за каждый год совместной жизни. Более чем солидные ежемесячные выплаты. Квартиру в Париже и еще одну, двухэтажную, в Нью-Йорке. Еженедельную субсидию на пополнение туалета, которой хватило бы семье из четырех человек, чтобы безбедно прожить всю жизнь. И обговорила отдельным пунктом, что спустя год после свадьбы они с Димитрием будут обязаны проводить в обществе друг друга только шесть месяцев в году. В оставшееся время они получают право путешествовать поодиночке согласно
Адвокат постарался сохранить спокойствие, пока она перечисляла свои требования, но помимо его воли у него начала дергаться щека.
– Янадеюсь, вы записали все мои пожелания, – сказала она, вставая и оправляя юбку.
Адвокат тоже встал.
Да, мадам, – ответил он вежливо.
Хорошо, – высокомерно бросила она. И не прощаясь вышла из кабинета.
Он тут же схватился за телефон.
Дом в Беверли-Хиллз мало походил на место, куда приятно вернуться после долгой отлучки. Он напоминал скорее музей, нежели обжитое жилье.
День клонился к вечеру. Тишину нарушало только гудение пчелы.
Джино вошел в гостиную и обнаружил там следы прерванного чаепития. Он ухватил сэндвич с огурцом и побрел на кухню, где тоже никого не нашел. Тогда он направился наверх, решив, что Сьюзан демонстрирует Пейж очередное творение портняжного искусства. Женщины и тряпки. Они неразделимы, как власть и деньги. Тратят целые состояния на дорогие наряды для того, чтобы всего один раз в них покрасоваться. Непонятно.
Воздух пах духами Пейж. Мускусное масло. Поливается она им, что ли? Все лучше, чем тошнотворно сладкие «Джой» – любимые духи Сьюзан.
Он улыбнулся сам себе. Джино Сантанджело – специалист по запахам. Уличный мальчишка с тонким нюхом!
Он распахнул дверь в спальню и застыл. Немая сцена. Две застывшие в ужасе женщины.
Блондинка, не слишком молодая, но хорошо сохранившаяся. Белоснежная кожа и малопривлекательный бюст. Другая – рыжая, загорелая и пышнотелая.
В игры, значит, играли. «Покажи мне твою... а я тебе – свою».
Единственным звуком, который раздавался в замершем доме, был грохот и рев в его голове.
ГЛАВА 90
Лаки пыталась собраться. Непростая задача. Она все время возвращалась мыслями к Ленни, и тогда ее лицо расплывалось в глупой улыбке и она чувствовала себя полной идиоткой.
– Что такого смешного? – уже не в первый раз спросил один из архитекторов, пришедших к ней на встречу. Привлекательный парень тридцати с небольшим лет. В прежние времена она с удовольствием провела бы с ним вечерок, но теперь все изменилось.
Нет, ничего, – ответила она, все еще улыбаясь.
Он кокетливо посмотрел на нее.
Значит, у вас замечательный характер.
Она вовсе не хотела поощрять его, но, очевидно, ее постоянная улыбка сделала свое дело.
– Моему мужу вас бы послушать, – мимоходом бросила она и отвернулась.
Димитрий? Как поступить с ним? После ее отъезда во многих газетах и журналах появились фотографии, снятые вездесущими репортерами. И на всех Димитрий вместе с Франческой. Поднимаются на яхту... Сходят с яхты... Убегают из ночного клуба... Входят в ресторан. В обнимку, с веселыми улыбками. Неразлучная пара – Димитрий Станислопулос и Франческа Ферн.