Лаки
Шрифт:
– Да, – подхватила Лаки. – Я тоже собиралась поговорить с тобой о твоей фигуре, Коста. Они скоро сделают из тебя толстяка!
Все покатились со смеху, кроме Сьюзан, которая не видела ничего смешного в том, что кто-то не соблюдает диету. Сама она со всей серьезностью относилась к тому, что попадало ей в рот, – одна из причин, по которой она перестала заниматься оральным сексом с Джино уже через месяц после свадьбы. Он ворчал, но тем хуже для него – она твердо стояла на своем.
– Что будете пить? – спросил Джино по пути к бару,
– Перно со льдом, – ответила Лаки.
– Что-нибудь не крепкое, – сказал Коста.
– Что-нибудь не крепкое! Вот ты всегда так и во всем, – пошутил Джино, берясь за бутылки.
– Ганс позаботится о напитках, дорогой, – проворковала Сьюзан, подплывая к мужу.
– Ерунда. Я сам, – ответил Джино и бросил кубики льда в бокалы.
Сьюзан сделала слуге знак удалиться. Затем с приятной улыбкой на устах она повернулась к Лаки:
– Как поживаешь, дорогая? Мы так давно тебя не видели.
«Ах ты, лживая сучка, – подумала Лаки. – Ни на йоту не изменилась. Все так же строишь из себя Грейс Келли».
– Прекрасно, Сьюзан.
«Ха! Ты еще не знаешь, что я вышла замуж на Димитрия Станислопулоса. Вот когда ты в штаны напустишь!»
– Выглядишь ты просто превосходно, – продолжала Сьюзан. – У тебя немного усталый вид, но это, наверное, из-за разницы во времени. Такие перелеты всегда выбивают меня из колеи. Разница в три часа кажется не такой уж большой, но поверь мне...
– Эй, Джино, – воскликнула Лаки, не обращая на нее внимания. – Ты еще не соскучился по Вегасу?
Он усмехнулся.
– А ты?
– Я? У меня слишком много других дел.
– Например?
– Например, Атлантнк-Сити. Я взялась за тот проект, а то ведь можно и опоздать.
– В самом деле?
– А чего ждать? Я всегда этого хотела. А теперь у меня есть финансовая поддержка.
– Да?
– Да.
– Чья?
– Потом расскажу.
Сьюзан слушала с застывшей улыбкой на губах. Она понятия не имела, о чем они говорят.
– Я заказала чили от «Чазенса», – объявила она. – Надеюсь, вы оба любите чили, но Джино сообщил мне о вашем прибытии в самый последний момент, и я просто...
– А почему не сейчас? – потребовал Джино, продолжая разговор с Лаки и не обращая никакого внимания на Сьюзан.
– Потому что это долгая история.
– У нас весь вечер впереди.
Ее черные глаза блеснули.
– А почему ты так заинтересовался? Хочешь войти в долю?
– Эй, – рассмеялся он. – Я тебя раскусил. У тебя не хватает денег, и ты намереваешься привлечь меня. Угадал?
– Нет, не угадал.
–Да?
– Да. Я наконец-то строю свой собственный отель. И мне не нужны партнеры.
– А как тебе это удалось?
– Тебе так интересно?
– Интересно, и ты сейчас мне все расскажешь.
– В самом деле? А если нет?
На их лицах играли широкие улыбки, и они как мяч бросали друг другу шутливые реплики, как в старые добрые времена, когда игра называлась «единение».
– Обед
– Если не ошибаюсь, вы говорили что-то о чили? – вежливо переспросил Коста.
– Да, – ответила Сьюзан, удостоив его взглядом и не придя в восторг от увиденного. Зачем Джино понадобилось навязывать ей помимо своей невыносимой дочери еще и своих скучных друзей?
– Может быть, если моя просьба вас не слишком обеспокоит, я бы съел что-нибудь другое, – продолжил Коста тихим голосом. – Суп из пакетика или яйцо. – Он похлопал себя по животу. – Чили для меня слишком остро. Врачи запрещают.
– Я посмотрю, что можно сделать, – сказала Сьюзан, обдавая его холодом.
Джино и Лаки перешли к другому концу бара и настолько увлеклись разговором, что никого вокруг не видели и не слышали. Джино отдалялся от нее – уже несколько месяцев она это чувствовала. Теперь, глядя, как он разговаривает с дочерью, такой оживленной и радостной, она поняла, что ей следует быть настороже. Она может его потерять. А к такому повороту событий она не была готова. Пока.
Сьюзан быстро подошла к мужу и с видом собственницы взяла его под руку.
– А теперь, Лаки, мы очень хотим, чтобы ты нам рассказала, что ты делала все это время. Расскажи нам все-все. – Голос ее был мед, а тонкогубая улыбка – сахар. – В этом доме по тебе очень скучают. Ведь мы скучаем по ней, милый Джино, правда?
Джино настоял, чтобы обед накрыли на кухне. Было бы из-за чего устраивать сыp-бор, а то всего-навсего перец.
Итак, обед состоялся на кухне, к большому раздражению прислуги. Кухня являлась их территорией, и им не нравилось, когда их оттуда изгоняли.
Сьюзан весь вечер сохраняла улыбку на лице, что, впрочем, давалось ей с трудом. Джино, Лаки и Коста составили прекрасную группу. Джино хотел говорить только о прежних временах в Нью-Йорке. Коста идеально подходил на роль собеседника, а Лаки – на роль слушателя.
Сьюзан вовсе не хотела слушать их излияния. В рассказах о прежних временах в Нью-Йорке она слышала лишь грубость и грязь.
В середине обеда приехала Джемма с друзьями.
– А я думала, вы куда-то собирались, – заявила она грубовато. – И какого черта вы торчите на кухне?
Сьюзан деликатно промокнула губы салфеткой.
– Планы поменялись, дорогая. Джемма, ты ведь помнишь Лаки? А это Коста... – она запнулась, припоминая его фамилию, – Дзеннакоти.
– Дзеннокотти, – поправил Джино.
– Ах да, – быстро проговорила Сьюзан, – Дзеннокотти.
– Привет, – сказала Джемма не слишком дружелюбно.
Джемма надеялась никого не застать дома, тогда они с друзьями могли бы как следует расслабиться и немножко покайфовать. Теперь придется ехать куда-нибудь еще. Она вовсе не собиралась сидеть весь вечер в такой тоскливой компании. С недовольным видом она вышла из комнаты.