Лаки
Шрифт:
Иден.
К черту Иден.
А разве тебе не хотелось бы?
Нет.
На мгновение она вновь заполнила собой все его мысли. Но только на мгновение.
Дело пошло на поправку.
Олимпия скучала. Жутко. Она прилетела в Вегас, чтобы досадить Флэшу и выйти за Витоса. Но Витоса, похоже, гораздо больше занимал вечер открытия его дурацких гастролей, репетиции, и еще он постоянно полоскал горло какой-то отвратительной смесью на меду. И вот теперь она торчала около бассейна
В белом закрытом купальнике, из-под которого во все стороны торчали складки жира, она возлежала в полосатом шезлонге в тени зонта. Олимпия накупила целый ворох журналов, но глазеть по сторонам оказалось гораздо интереснее. Давно уже она не сиживала около общедоступных бассейнов. Она могла бы и остаться наверху, на своей личной террасе, но там слишком припекало, к тому же Бриджит попросила ее вместе спуститься к бассейну, а сегодняшний день проходил у Олимпии под девизом: «Я – прекрасная мать».
– Давай поплаваем, мама? – предложила Бриджит.
«Какая она все-таки симпатичная девочка, – подумала та. – Как жаль, что ее характер совсем не соответствует ее внешности».
– Не сейчас, дорогая, – ответила Олимпия. – Мне надо отдохнуть. Няня пойдет с тобой.
Няня Мейбл, такая нелепая в своем старомодном купальнике, возмущенно посмотрела на нее.
Но Олимпия не замечала никаких взглядов. Она сама, позабыв обо всем, разглядывала спасателей, чьи выпирающие под миниатюрными плавочками чресла полностью привлекали ее внимание.
Время ленча. И Ленни благополучно устроен за столиком в компании репортера из «Роллинг стоунз».
Пересекая холл, Джесс нос к носу столкнулась с Маттом.
– Как дела? – спросил он.
Она ослепительно улыбнулась.
– Прекрасно.
– Ничего не нужно?
– Абсолютно ничего.
– Ленни доволен?
– Похоже.
– Долго еще вчера развлекались?
Ответив, она спохватилась, но было уже поздно:
– А я-то думала, что это как раз ты развлекался.
Он добродушно рассмеялся.
– Тина – мой старый друг, – пояснил он, имея в виду свою вчерашнюю спутницу.
Снова Джесс не удержалась:
– Старый – это в точку сказано.
Матт опять расхохотался:
– А пойдем-ка, перекусим.
И он взял ее под руку, не ожидая отказа.
– Я очень занята.
– Но есть-то надо.
– Я заказала что-то в номер. Мне должны позвонить из Лос-Анджелеса.
– Какая ты трудолюбивая особа.
– Мне нравится моя работа.
– Да, и ты, конечно, очень многое сделала для Ленни.
– Он бы и без меня пробился. Он просто великолепен. Тебе следовало бы это понять еще в первый раз.
Матт насупился. Конечно, Ленни Голден хорош, кто спорит. Но почему Джесс прямо вся светилась, когда говорила о нем?
Она спит с ним. У Матта не оставалось никаких сомнений. А из этого следовало, что у него, Матта Трайнера, не было ни малейшего шанса.
Да он и раньше все понял. Понял, когда она вместе с Ленни уехала из Вегаса. И поэтому больше не добивался ее.
– Ну что же. Увидимся позже, – сказал он. – Так тебе точно ничего не нужно?
– Совершенно точно.
«Я его больше не интересую, – подумала она. – Ему на меня наплевать».
Да и стоит ли переживать?
Но она переживала.
– Расскажите мне о вашей матери, – попросил репортер «Роллинг стоунз».
Ленни медленно пережевывал большой кусок гамбургера.
– Что именно вы хотите знать? – спросил он с набитым ртом.
– Ну, ваш отец был комиком – это вы мне говорили. Братьев или сестер у вас нет. Вы перебрались в Нью-Йорк в семнадцать лет, остальное уже известно. Но вы ни разу не упомянули о матери. Она жива?
Какой соблазн избавиться от Алисы. Разделаться с ней в печати и больше никогда не иметь с ней дело. Но Алиса вряд ли смирится. Теперь, когда он прославился, она не имела ничего против тридцатидвухлетнего сына.
– Да, она жива, – сказал он.
– Что она думает о ваших сюжетах? Ваши интермедии на тему матери и сына поразительно безжалостны. Ей они нравятся? Или огорчают? Или?..
Ленни передернул плечами. Пора кончать с этим интервью. Какая к черту разница, что там себе думает Алиса! Она никогда не высказывала своего мнения. Он никогда ее не спрашивал. Единственный услышанный им за все время комментарий сводился к тому, что она посоветовала ему поменьше выражаться.
Он усмехнулся, потянулся.
– Послушайте, если вы хотите это узнать, почему бы вам не расспросить ее саму? – Быстрый взгляд на часы. – Мне пора. Увидимся позже. Вы ведь будете на концерте, верно?
Репортер кивнул и выключил миниатюрный диктофон. Ленни встал, подмигнул крутившейся неподалеку официантке, которая уже успела выпросить у него автограф, и покинул ресторан.
В три часа Олимпия пошла к себе, чтобы начать готовиться к предстоящему вечеру. Витос лежал у себя в номере и распевал голос.
– Оли-импия, – протянул он. – Ка-ак ми-ила.
– Витос, – заявила она твердо, – я приехала в этот противный игорный дворец не для того, чтобы сидеть тут без дела. Объясни, что происходит?
– Завтра я буду узнавать, – широко улыбнулся Витос, усаживаясь.
Он сказал Олимпии, что ожидает прибытия кое-каких бумаг из Испании. И не соврал. Ему срочно требовались документы, подтверждающие ликвидацию брака, но их никак не могли найти.
Она отщипнула виноградину со стола, заваленного фруктами.