Ламбрант
Шрифт:
—Отойди,— прорычала Винес, оттолкнув Зерданского от стены. Она припала щекой кирпичам, что-то зашептала на непонятном языке и уставилась на висящего над ней Павлова.
Руки Брасуса отстали от Легонта и спрятались обратно под каменной оболочкой. Но не прошло и минуты, как все стены в зале задрожали. От такого явления затих и Леонид Абрамович, уложивший на покой уже пятёрку желтоглазых ребят и едва не утащивший в темноту Молохова. Веркун и Кабал выставили перед собой горящие факелы, отчего люциферит не смел нападать. Следом из всех окрестных стен выползли серые лапы. Их было не просто много, а вообще бесчисленное
—Ну, поганый прислужник дьявола, теперь-то ты у меня попляшешь,— победно воскликнула она, шагая вперёд в поисках люциферита.
Легонт тем временем опомнился, почувствовал набухшие рога и, не раздумывая, ударил ими прямо по стене.
—Что он делает?— спросили дамы в шляпах, указывая на висящего парня.
Зерданский, оторвав зачарованный взгляд от Венеры, махнул правой рукой, чтобы утихомирить пленника, однако его плащ стукнулся обо что-то металлическое, и следом его безобразное лицо покрылось кровью от удара. Смотритель завыл, а на его месте появился Литвинов с бронзовым канделябром в могучей красной руке.
—Сильнее, Ламбрант,— обратился он к Павлову, даже не намериваясь помогать ему высвободиться из оков.— Ты можешь сам, давай же!..
От таких слов первокурсник ощутил прилив уверенности и повторил свой приём с рогами. Крюк, на который его подвесили, вдруг звякнул и оторвался. Парень чуть не упал, но сумел удержаться ногами за кирпичи, которые замуровали копыта.
—Молодец,— кивнул Леонид Абрамович и бросил канделябр в ближайших к нему гостей Зерданского.
—Винес!— позвал на помощь Филипп, утирая кровь с разбитой брови.
Девушка, бродившая где-то возле диванов и искавшая там ненавистного люциферита, в один миг подскочила к смотрителю, а вслед за ней появились и демонические лапы. Они накрыли Литвинова с пола и кирпичной выкладки, хватаясь за рога и крылья. Он кувыркнулся, отбился от них левой рукой и хотел наброситься на «богиню», однако несколько лап удержали его от этого отчаянного поступка. Их становилось всё больше и больше, совсем как в ту ночь, когда они убили несчастного Ульянова. Легонт, всё ещё ощущая в голове пьяное бульканье, отодрал от неокрепшего цемента пару кирпичей и высвободил правую ногу. Медлить было нельзя, и он принялся за левую. Но в следующую секунду что-то обожгло его пораненное плечо, а в глазах заблестели искры.
—Убей его!— вскрикнул Филипп осмелевшему Кабалу, который огрел молодого люциферита факелом.
Решив повторить удар, брат Венеры ткнул студента прямо в лицо, но вместо этого оцарапал руку о кончики его вовремя выставленных рогов. Пнув желтоглазого в коленную чашечку, Легонт заставил его отпрянуть к Зерданскому. Тем временем Литвинов отбивался от накинувшейся на него армии когтистых лап. Он попробовал взлететь, но Брасус обступил крылья и уже порвал на них несколько перепонок. Молохов, Делус, Веркун и остальные гости с тревогой на лицах наблюдали за этой баталией.
Снова стало темнеть. Факелы желтоглазых исчерпывали запас. Почуяв это, Литвинов в очередной раз отмахнулся от назойливых лап и опять попытался накинуться на ликующую Винес. Правда, теперь его остановил оклемавшийся смотритель, который порезал ему ладони
—Ламбрант, пригнись!— промычал Леонид Абрамович, и над головой Павлова просвистело жадное лезвие.
Кабал промазал, но не сдался. Пришлось вновь валиться на стену Брасуса и попасть в объятия его конечностей.
Экзарх первым ринулся к выходу. Несколько серых лап расступились, давая ему возможность открыть дверь. Увидев это, Молохов тоже пришёл в себя и попросил всех гостей следовать за ним.
—Земля, Ламбрант, нужна земля!— прохрипел Литвинов, освобождаясь от цепких серых рук.
Павлов сцепился с Кабалом. Предводитель желтоглазых был по-прежнему силён, в отличие от опьяневшего студента. Ему с трудом удавалось увёртываться от кулаков Венериного брата, и некоторые из них с хрустом ударялись об его лицо. Натерпевшись боли, молодой люциферит вновь оттолкнул соратника Зерданского и сполз на грязный пол. Он плохо понимал слова профессора. Пока Кабал приходил в себя, Легонт схватил один из обмазанных цементом кирпичей, хорошенько размахнулся и ударил им желтоглазого прямо по черепу. Тот, не ожидав нападения, дёрнулся, недоумённо раскрыл рот, и в следующий миг с его макушки потекла чёрная кровь. Павлов почувствовал прилив сил и хотел ударить Кабала ещё раз, но лапы Брасуса наконец-то добрались и до него, отобрав кирпич и отбросив к запыхавшемуся Литвинову.
Гости покинули зал и уже в панике кричали где-то на улице. В помещении остались лишь Зерданский, Венера и её раненный брат. Девушка управляла многоруким монстром, натравливая его то на Литвинова, то на молодого люциферита. И это у неё получалось весьма удачно.
—Славно повеселились, правда?— спросил смотритель, сплюнув кровь.— Но выйти живыми из моего поместья вам, увы, не удастся.
—Равно как и вам,— ухмыльнулся профессор, хотя ему впору было признать, что одолеть Брасуса вряд ли получится.
—Уходи, Филипп!— потребовала Винес.— И забери Алёшу! Я покончу с ними сама...
Лапы дёргали Павлова из стороны в сторону, царапали лицо и срывали кусочки ткани с его одежды, насквозь пропитанной виски. Легонт пытался избавиться от них, но ничего путного из этого не выходило.
—Приятного времяпрепровождения,— пожелал Зерданский и, схватив за плечи обессилевшего Кабала, потащил его к дверям.
—Глупая девчонка!— выругался Литвинов, отмахиваясь от назойливых лап Брасуса.— На что ты надеешься...
Договорить ему не позволил резкий жест девицы, от которого руки её монстра сильнее сжали рога Леонида Абрамовича и заставили его сесть на колени. Легонт повис где-то под потолком, скованный дюжиной прилипших к нему лап.
—Вот и всё,— заключила «богиня».— Достаточно только приказать, и вас обоих разорвут на части.
Она склонила голову набок, наблюдая за лицами пойманных люциферитов. Коварная улыбка не сходила с её лица вот уже целый вечер. Её чёрные космы растрепались от резких движений, но Венера выглядела по-прежнему прекрасно и грозно. Несколько лап вылезли из-под её ног и бережно обхватили изящные колени, подобно страстному любовнику. От таких нежных прикосновений она обмякла и тяжело задышала.