Land Hell
Шрифт:
– Хотя с ним бы я в разведку не пошел, - после короткой паузы резюмировал Никодим.
***
Поля для деятельности у эльфов было много, и они еще не успели задействовать аэродром, видимо, казавшимся им чистым полем. Для патрулей же издали мы вполне должны были сойти за рабочих, занятых восстановлением. Ох уж это слово "восстановление". За последние несколько дней, как восстановили работу радиостанции, оно успело поиметь нам мозги не меньше, чем когда-то "перестройка" и "реформы".
Мы сбили замки. Запах слежавшейся пыли навеял ностальгические
– Что, будем укладывать?
– спросил я.
– Я-то, например, прыгал только на Д-5.
– Да нет, Д-5 - это приметив.
Мы с Никодимом привели в порядок один из самолетов, и я помог уложить ему пару спортивных парашютов. Нам пришлось долго вспоминать, как это делается. У меня по студенческому принципу, самое плохое, это если чего-то никогда не знал, а потом забыл. Ведь я, если что худо-бедно и знал, так это Д-5.
– А ты взял паспорт?
– ???
– Самую важную часть из комплекта парашюта, - я вспомнил нашу старую парашютистскую шутку.
***
И, как это и должно было случиться, мы оказались в окружении. Так что единственное спасение могло заключаться в попытке улететь.
– Ладно, я пошел!
– крикнул я Никодиму, и покинул самолет.
До сих пор я никогда не прыгал со спортивным парашютом. Не получилось и сейчас. Потому что уложенный Никодимом парашют так и остался в ранце. Запаски тоже не было...
Мне оставалось только шмякнуться о землю. Но неожиданно для себя я научился летать! Прямо как во сне. Осознав, что я уже не совсем падаю, а, точнее сказать, совсем не падаю, я поспешил взять обратно все проклятья в адрес укладчика парашюта. Ибо, чем черт не шутит, если я летать научился, то и проклятия мои обрести ту еще силу.
Ну, вот, наконец, положение уже полностью соответствовало хорошему приключенческому сну: теперь я научился летать. Вы не представляете, какая это была радость. Правда недолгая. Окончательно приземлившись, больше взлететь я так и не смог. Видимо для мобилизации этой магической способности не хватало чувства опасности...
Глава 11.
Однажды патруль из двух эльфов все же застукал меня. И что обидно совсем рядом с нашим основным домом, и на практически открытом месте у обрыва, ведущего к побережью. Именно здесь мы с Таней в тот первый раз спускались к морю...
Бежать в дом, означало бы, навести беду на всех. И я побежал наружу.
Съехав вниз по земляному склону, я попытался вжаться в землю, чтобы не быть видным с верху. На какое-то время мне даже показалось, что мне23 это удалось. Но я ошибся.
– Ну и долго ты собираешься так лежать?
– прозвучавший надо мной мелодичный голос не предвещал ничего хорошего.
Я медленно перекатился на спину. Делать резкие движения, не зная, кто стоит над тобой, было глупо. Но когда я увидел ее, я понял, что это еще глупее. Это была она. Их принцесса. А это означало, что у меня уже не было ни одного шанса остаться в живых.
– Вставай, - сказала она, глядя мне прямо в глаза.
Как и у остальных эльфов у нее были
– Вставай, - повторила она, и я поднялся.
Поднимался я тоже очень медленно, потому что, увидев того, или точнее ту, что стояла рядом, у меня не было никакого желания быть испепеленным. Ведь у каждого из нас есть надежда на счастливый момент, который вот-вот может представиться.24
Ее глаза... Нет, это не поддается описанию. На секунду мне показалось, что я оказался в холодной пустоте. Мир поплыл перед глазами и как бы утратил существование. Вообще, все вдруг утратило существование, кроме безграничной и бесконечной бездны...
Но тут что-то внутри меня щелкнуло. И все. Я опять стоял на земле.
Окончательно осознав свое положение, я вдруг полностью избавился от страха. Ведь максимумом того, что могло бы случиться, была быстрая смерть, с которой я успел смириться. Рубикон печали был перескочен удивительно легко, и мной овладело веселье, граничащее с эйфорией.
– Идущий на смерть, приветствует тебя, - обратился я к ней словами римских гладиаторов.
– Вызвать патруль, или пойдем пешком, - спросила она в ответ так, как будто бы предлагала романтическую прогулку, а не конвой в лучшем случае в рабство.
Естественно патруль мне был в высшей степени без надобности, и я ответил:
– Конечно, оно можно бы и вызвать, но, кажется, если бы мы пошли бы пешком, то разговор по дороге мог бы быть весьма полезен, - я умышленно старался придать особенности своей речи.
– Тебе я думаю интересно узнать, что думает человек, только что бывший свободным?
– Обычно Нам говорят "Вы", - ответила она мне.
За три месяца оккупации она удивительно хорошо усвоила русский язык. Впрочем, на сколько я понял, все они отличались большим талантом в части лингвистики.
– А тебе это было бы приятнее?
– как я и говорил, мной овладела эйфория, и я перешел на игривый тон.
Этот тон был ею воспринят.
– А, черт с тобой, говори "ты". В конце концов, это всего лишь форма. Главное - содержание.
Интересно, кто ее учил русскому языку? Но этот вопрос быстро затерялся в нашем на первый взгляд пустом, но на самом деле весьма наполненном диалоге.
***
Наш разговор тек и тек. Я даже стал думать, что она не хочет меня25 убивать. (Подумать только!) Я делал самые, что ни на есть, откровенные комплименты, и, похоже, ей это нравилась. Во всяком случае, ее лицо все больше и больше сияло.