Ларь
Шрифт:
— А вы так можете?
Антон смерил меня надменным взглядом. Причем, не снижая скорости, как в голливудских фильмах, когда водила смотрит на собеседника минут десять, совершенно не думая о дороге.
— Понял, понял, можете. Там перекресток!
Старик вновь поглядел на улицу, и очень вовремя, потому что перед нами вырос какой-то навороченный «китаец».
— Понакупят ведер!
Внезапно Антон резко ударил по тормозам и завернул в один из дворов, встав перед разрисованной дверью. Надпись рядом гласила «Queens». С другой стороны висела вывеска «Большая Пушкарская, 6».
— Это что, какие-то княжеские
— Бог с тобой, какие казематы? Бар. Один из лучших на Петроградке. Должен же я проставиться перед тем, кто фактически освободил меня от рабства. Спасибо тебе, Матвей.
Мало того, что хист стал медленно наполняться, я почувствовал, что кощеевский дар пополнился еще одним персонажем. И улыбнулся. Значит, мой волшебный протухший чай все-таки сработал.
Глава 9
Я даже не заметил, как передо мной вырос бокал пива, а рядом появилась главная причина спора филологов обеих столиц — шаверма. И что наиболее интересное, у меня даже мысли не возникло, что первая половина дня не самое лучшее время для утоления жажды. За сегодня я столько натерпелся, что осушил сразу большую часть бокала, с удовольствием ощущая горчинку. Так невольно начнешь разделять жизненную концепцию Гриши: с утра выпил — весь день свободен.
— Хорошо? — спросил Антон.
— Хорошо, — честно признался я.
А что тут скажешь? В баре было пусто, негромко мурлыкала приятная музыка, да еще пиво. Я вообще как-то давно заметил, что пиво улучшало многие вещи. Меня, правда, немного смущало, что Антон тоже злоупотреблял пенным напитком. Больше того, почти допил свой бокал. Нет, понятно, что у рубежников свои правила, но «синих» за рулем я не одобрял.
— Так, значит, вы правдоруб? — спросил я.
— Меня называют чуть по-другому. Но суть ты уловил.
Этот рубежник вызывал смешанные чувства. С одной стороны, я испытывал к нему искреннюю симпатию, с другой, не до конца мог расслабиться в его присутствии. И не только из-за ведунской способности распознавать ложь. Так бывает, когда оказываешься в рваных (не по моде, а просто испорченных) джинсах возле королевы красоты, облаченной в вечернее платье. Осознаешь собственную неуместность, что ли.
Дело тут, конечно, было не в красоте. Разве может человек с такими ушами обладать шармом или очарованием? У меня локаторы хоть равномерно большие, у Антона же мочки отвисали огромными блямбами.
— Почему мы здесь? — наконец спросил я.
— Понимаешь, почти все всегда врут. Наверное, если бы я сильно хотел, то написал какую-нибудь докторскую диссертацию на эту тему. Причин хватает: желание пробиться наверх, понравиться, предстать в более лучшем свете, нажиться. Человек в этом плане довольно предсказуем. Есть очень немного мест, где люди позволяют себе оставаться такими, какие они являются.
— Бары? — усмехнулся я.
— Слово «питейная» подходит больше, я человек старой закалки, уж извини. В те же бары некоторые приходят показать себя и посмотреть других. А в питейных люди просто пьют и болтают о разном. Чтобы жизненный груз не давил так сильно. Я сюда прихожу, чтобы отдохнуть от постоянного вранья.
Я допил пиво и принялся за еду. И даже не заметил, как передо мной появился второй бокал. Такое ощущение, что кто-то меня собирается споить. Что самое забавное — я не сказать
— Почему вы мне помогаете?
— Потому что ты помог мне, это для начала, — ответил Антон. — Компромат на меня был на Слове у Андрея. Так что можно сказать, теперь я свободен. Могу уехать куда угодно. Чувствую себя джинном, который освободился от лампы. Ты встречал джиннов? — неожиданно спросил он.
— Нет, Бог миловал, — ответил я.
— Это верно, миловал, — рассмеялся правдоруб. — Некоторые считают, что они лучше эфритов, но по мне — один хрен. Ну да ладно, о чем я там говорил? А, это во-первых. Во-вторых, не так много людей, которые не врут. Конечно, я не думаю, что ты белый и пушистый, однако подобное поведение в казенном доме внушает уважение. Не испугался, не стал врать напропалую.
— А что со мной? Теперь от меня тоже останут?
— Как раз нет. Не сразу, но со временем появится вопрос, зачем ты приходил в «Стол». Начнут копать, тянуть одно за другое. Если станешь прятаться, то невольно наведешь подозрение на себя. Лучше сегодня же самолично посетить Главное Мытарское Ведомство и сказать как есть. Почти как есть. Что пришел выплатить пошлину и налог к Андрею, как специалисту в определенной области, но тот неожиданно умер.
— Я смотрю, вы тоже поднаторели во лжи.
— С волками жить… — пожал плечами Антон. — К тому же, когда речь идет о спасении хорошего человека, можно немного и слукавить. Ты не поверишь, но желание выгородить другого — самый редкий вид лжи.
— Ага, а говорить правду — легко и приятно, да?
— Нет, для этого нужно определенное мужество — спокойно ответил Антон. — Гоша, дай листок.
Я опять не увидел, как заказанное появилось на столе. Только что здесь стоял бокал пива и лежала шаверма, как тут же возник лист бумаги и ручка. Нет, здесь точно работал не рубежник, я бы сразу почувствовал, однако по поводу какого-то существа с хистом у меня имелись определенные подозрения.
— Главное Мытарское ведомство располагается в доме Ушакова, — сказал Антон, но увидев, что его слова не вызвали должного понимания, добавил. — У чужан известен как дом Петроградского английского собрания.
— Я не местный.
— Эх, молодежь, у вас история под ногами, а вы ходите, в небо смотрите. Ладно, Миллионная, 17, по карте найдешь. Да и трудно там ошибиться. Просто понаблюдай, куда идут все рубежники. Главное, не затягивай с этим. Это вроде лечение зуба, лучше заняться им как только начнет болеть, пока не дошло до удаления.
Антон допил уже третий бокал пива, которые продолжали появляться, словно по мановению волшебной палочки, и поднялся на ноги.
— Все, Матвей, бывай. Еще раз спасибо тебе за все. Поеду я, наверное, в Сибирь. Там людей поменьше, да и в целом сибиряки не особо разговорчивые. Соответственно, врут не так много. Гоша, «Черепаху» в свое пользование забирай! Катайся на здоровье, пока не развалится.
— Хорошо, — ответил кто-то негромко из-за барной стойки.
Мы с Антоном пожали друг другу руки, и впервые за долгое время я не чувствовал здесь какого-то подвоха. Я был уверен, что рубежник не собирается заключать очередной коварный план или ловить меня на чем-нибудь. Удивительно, но я уже перестал верить в то, что среди рубежников встречаются нормальные люди. Поэтому подобное знакомство меня несколько удивило.