Ларец Пандоры
Шрифт:
На очень тонком, покрытом ржаво-серебристым пушком стебле крепились маленькие, недоразвитые листики-уродцы без прожилок. Некоторые из них были красными, остальные фиолетовыми. Удивительно, но над мочажиной не кружились мошки, незанятую травой поверхность водоёма не рассекали водомерки, под листьями загадочных растений не прятались комары. Линь оторвал стебелёк, из него вытекла бесцветная жижа. Юню стало не по себе, он поморщился, поднёс стебелёк к лицу, понюхал его. В нос ударила специфическая вонь. Линь испугался, отбросил стебель. Так воняют тела давно погибших солдат. Аромат разложения
Он стал пятиться и только сейчас заметил, что пока стоял в мочажине, трава опутала его ноги до колен. Линь попытался вырваться, но стебли не поддались, впившись в штанины и мешая уйти. Что-то плеснулось в стороне. Юн поднял голову, поросль слабо покачивалась метрах в пяти от китайца. Дыхание Линя участилось, ему стало по-настоящему страшно. Он достал нож разделался со стебельками и выскочил из мочажины, вбежал вверх по склону и замер. Поросль перестала колебаться, ложбина выглядела недвижимой, мёртвой.
У Юня отпало желание пересекать этот участок, он стал искать обходной путь. В конце концов, Юн набрёл на тропинку, пролегающую в стороне от болотца. Линь пробрался туда и продолжил подниматься к гряде. Струйка дыма снова исчезла. Местные вышли на охоту? От этой мысли Юн утратил всякий энтузиазм. Он прошёл не больше двухсот метров по направлению к гряде и остановился.
"Неоправданный риск, - подумал Линь.
– Давно потерял следы, сам не знаю, куда иду. Нужно возвращаться".
Наверное, после ему станет стыдно. Но сейчас Юн желал отыскать Ляо и спрятаться в пещерах, о которых тот рассказывал. В этих горах творилось неладное. Линь повернул назад, стал спускаться, как вдруг до него донёсся звук чьих-то шагов. Китаец мигом присел, прижался к земле. Вокруг открытая местность, спрятаться негде. Приближались со стороны ложбины. Кто-то осмелился спуститься туда! Они направлялись в сторону Юня. Линь не знал, что делать, приготовился стрелять. Неизвестный громко выругался. Знакомое наречие. Всё-таки тибетцы. С ними Линь справится и голыми руками. Юн обнажил нож. Взять в плен и допросить.
Тем временем человек в ложбине стал причитать, вскрикнул. Юн различил слова. Неизвестный говорил на китайском. Линь схватил винтовку, выпрямился, готовый открыть огонь в любой момент. В ложбине находился Фэн Бей. Как и Юн, он запутался в траве и нещадно резал её своим ножом. Заметив движение над собой, он попытался снять винтовку со своего плеча, не сразу сообразив, что на него смотрит Линь.
– Командир, это вы!
– с облегчением воскликнул Бэй.
– Помогите! Эта гадость не рвётся.
Линь позабыл об ужасе, который охватил его во время короткой прогулки по дну мочажины, бросился на выручку товарищу. На пару они быстро освободили Бэйя, выбрались из ложбины.
– Я думал, они забрали вас всех, командир, - сказал Бэй, пока Линь лезвием ножа счищал грязь со своих сапог.
– Шёл на выручку.
– На выручку?
– усмехнулся Линь.
– Ты бросил нас на произвол судьбы, а теперь решил спасать.
– Ты не понимаешь, Линь, - разозлился Бэй.
– Я прикрывал отступление.
– Куда ты пропал после того, как перебежал через овраг?
Бэй замялся.
– Просто признай, что ты струсил и убежал, этого будет достаточно, - строго
– Я не струсил, - стерпев оскорбление, возразил Фэй.
– Я был уверен, что вас схватили и вам ничем не поможешь. Поэтому и убежал. Теперь-то я вернулся за вами. А где У?
Линь тяжело вздохнул.
– Пропал. У него была сломана нога и я оставил его в лагере...
– Юн поведал о своих похождения.
– Значит, нужно взобраться на гряду? Тогда чего мы ждём?
– Рассказывай, где был всё это время, - сказал Линь.
– Почему утром не вернулся в лагерь?
– Может, поговорим об этом потом, - густо покраснев, предложил Бэй.
– У и Хо нуждаются в нашей помощи.
– Посмотри наверх. Десятки расщелин и перевалов. Мы можем шататься здесь неделю и не найти нужной тропы. Поэтому сначала рассказывай, а я подумаю, как быть дальше.
Помолчав с минуту, Бэй начал своё повествование.
2
Он перепрыгнул через упавшего У, спустился к перевалу, перебрался на другую сторону не стал оглядываться и дожидаться остальных, буквально взлетел на пригорок и стал мчаться вниз по горной тропинке. Бэй не помнил, сколько времени прошло перед тем, как он остановился, чтобы перевести дыхание. Он выбежал к реке, почувствовал себя неуютно на дне долины, поднялся по крутому склону и спрятался на его вершине.
Бэй ворочался с бока на бок и рассматривал ясное звёздное небо. В какой-то момент у реки раздался шум шагов. Бэй повернулся на живот, стал вглядываться. В лунном свете он различил довольно крупного мужчину, упавшего на колени и жадно глотавшего воду. Фэн не выдал себя, хотя счёл разумным подтянуть винтовку ближе. Мужчина тяжело дышал, упал на землю, раскинул руки, принялся громко нашёптывать слова какой-то песни. Тут к реке спустилось ещё двое. Они окликнули третьего. Говорили на китайском, но Фэн не мог разобрать слов. Они пошли вдоль ручья. Пришедшие оказались вооружены: у одного в руках нож, у другого винтовка.
"Гоминдановцы!
– догадался Бэй.
– Так вот кто разделался с Хо!"
Он хотел открыть огонь, но решил, что разумнее продолжить наблюдение. Гоминдановцы снова остановились, сделали привал у ручья. Оттуда Бэй мог отчетливо слышать их разговор.
– Коммунисты где-то здесь, - сказал один из них, тот, что с винтовкой.
– Они вышли на нас раньше.
– Говорю тебе, - произнёс прибежавший первым, безоружный, - то не коммунисты. Я выстрелил, пули их не брали.
Гоминдановец с винтовкой небрежно отмахнулся.
– Ты повредился умом, Ляо, - сказал он.
– Нужно заманить их к пещерам и перестрелять.
– Сколько у тебя патронов, Ли, - со скепсисом спросил третий, с ножом.
– Нужно уходить. Нам вообще не следовало за ними гнаться.
– Я тебе уже говорил. Их командир Линь, я уверен в этом.
– Те люди не были коммунистами, они даже не китайцы, - настаивал на своём Ляо.
– Даю слово, я не промахнулся, их не брали пули!
– Мы можем вернуться к той котловине с озером и деревней, - третий словно и не слышал истеричного Ляо.
– Если они зашли так далеко, живыми им отсюда не выбраться, оставь их горам, Ли. Не время сводить личные счёты. Мы сами можем погибнуть.