Ларец
Шрифт:
Все торопливее вели себя идущие, нет, уже бегущие от набережной люди.
– Ой, коровушка моя, Буренушка, матушка-голубушка, кормилица горемычная, – громко причитала маленькая старушка в салопе.
– Они тут все не лишилися, часом, рассудку? – испуганно сказала Нелли.
– Макар, эй, Макар, ты небось на голубятню полезешь?
– Грунька, амбар открывай, шевелись!
– Спаси, помилуй, Царица Небесная!
Крики переплетались с ревом ветра. Волны побежали по воде, но не к берегу и не от берега, а словно бы навстречу друг дружке и вдруг разом слились в один водный вал,
– Вода иде-е-т!!
– Вод-а-а!!!
Мутные волны лизнули первые каменные ступени… взобрались на мостовую, ручейками устремились к первому ряду домов.
– Бежим!!
Схватившись за руки с испуги, девочки помчались в противуположную от реки сторону. Теперь-то все прояснилось, кроме разве местоположения Литейной, в сторону которой велел направляться старик.
– Нет!! – Катя притормозила с разбегу, сбивая каблуки о мостовую. – Я не брошу Роха, побежали к конюшне!
– Отсюда далеко… Катька, – Нелли просияла, – ничего с лошадьми не станет! Хозяйка сказала, на взгорочке лучше от греха, помнишь? Теперь понимаешь?
Люди вокруг тоже бежали, но некоторые, не желая покидать домов, суетились во дворах: это видно было через распахнутые ворота. Лишь бы с ног не сбили, затопчут, невольно подумалось Нелли. Нева за спиной ревела и вздыхала, словно раненой зверь-исполин.
– Уж вода на самой улице!
Люди бежали быстрее, но те, чьи спины виднелись впереди, отчего-то сворачивали налево. Зачем? Ведь их путь таким образом оборачивался параллельно Неве, а не удалялся от нее! Может, до этой улицы вода уж не дойдет? Но все одно – чем дальше от реки, тем лучше!
Подруги, не сговариваясь, миновали перекресток.
У Нелли, которая никогда не была горазда бегать далеко, уже начало колоть в легких, словно какой карло тыкал в них игрушечным ножиком.
– Еще немножко, и уж наверное мы в безопасности!
– Гляди!!!
По камням мостовой, не вдогонку, а навстречу девочкам струилась вода, поднимаясь кое-где до досок тротуара.
– Канал!! – охнула Нелли. – Впереди канал, и он тоже поднялся!
Надо было бежать назад к перекрестку, но, обернувшись, Нелли увидела, что сзади них уж никого не бежит, а вода, бегущая с Невы, затопила улицу много дальше поворота.
Теперь девочки были зажаты подступающей водой с обеих сторон.
– Надо проситься к кому-нибудь на чердак! – воскликнула Катя.
Внимание девочек тут же привлекли распахнутые прямо на тротуар двери коричневого тесового домика, над которым громоздилась вывеска ШОКОЛАДОВЫЙ ПАВИЛИОН. Мгновение, и подруги были уже внутри.
Домик оказался почти игрушечный, об одну комнату, оклеенную красной бумагой. Напротив дверей, ведших на улицу, оказалась еще одна узкая дверка, тоже распахнутая: верно, она соединяла домик с поварней, расположенной во дворе у хозяев заведения. В комнате стояли три окруженных табуретами круглых столика, и на одном из них что-то стыло в белой чашке, а на тарелке лежало надкушенное бисквитное пирожное. Полки с нарядными банками из стекла,
– А где ж хозяева? – растерянно спросила Нелли.
– Неважно, разбежались, – Катя решительно хлопнула узкой дверкой.
– Ты чего?
– Если выше окошек вода не подымется, можно тут пересидеть, двери защитят, – Катя кинулась накидывать засовы на наружные двери.
– Кто отсюда убегал, похоже, не так думал, – заметила Нелли, прилипая носом к оконному стеклу: теперь нельзя уже было различить, где тротуары, а где мостовая, дома на супротивной стороне стояли в воде.
– Что тут за дрянь чернющая? – Катя потянулась к фаянсовой эперни, стоявшей на полке. Ладонь ее нерешительно забрала темный шар с некрупное яблоко размером.
– Ух, сколько шоколаду! – восхитилась Нелли, обозревая полки. – Интересно, придется ли за него нам платить, если не утонем?
– Ты это есть собираешься? – Катя с недоверием наблюдала, как Нелли переносит белый кувшин на столик, а затем, сняв со стопки тарелку, принялась наполнять ее всем понемногу.
– Еще как собираюсь, от Матрениных булок у меня уж воспоминанья нету! – Нелли налила из кувшина полную чашку. Шоколад грел пальцы даже через толстый фаянс.
– А нукось помрешь от этого шуколату?
– Я буду есть, а ты гляди! Не помру, значит, не ядовитый, можешь и ты перекусить. Если, конечно, останется чем, – Нелли залпом выпила чашку. – Хорошо, ох, как хорошо, сразу силы вдесятеро прибавилось.
Немудрено, что Катя видела шоколад впервые. Нелли и сама получала горстку конфект, запакованных по одной в золоченые бумажки и картонажи, лишь изредка, на день Ангела или на Рождество. Но самым обидным было то, что эти подарки Елизавета Федоровна запирала вместе с сахарницей и выставляла заветную корзиночку перед Нелли только за обедом, да еще надлежало непременно угостить всех за столом! Немудрено, свой шоколад должна варить не деревенская кухарка, а настоящий повар, какого у Сабуровых не было.
– А вот уж это жульничество! – Нелли, откусивши от шоколадного шара, возмущенно на него уставилась. – Шоколад-то только снаружи, тоненьким слоем, а внутри яблочная пастила!
– Ну, пастила так ладно, – Катя вгрызлась в шарик, как в яблоко. – А вкусно!
– А у этой бисквит! Неужто цельных нету? – Нелли уткнулась в свою тарелку. – Нуко вот это яичко. Катька, да тут игрушка внутри! Фарфоровый зайчик!
– Ну живут в столице… Шоколат этот твой мне не по вкусу, вроде и сладко, а все ж горчит.
В комнате неожиданно сделалось темно.
– Вода! Вода дошла до окон!
Оконные проемы все наполнялись темнотою, вот уж стали темны доверху. Стекла пронзительно и жалостно звенели.
– Ах, на крышу бы! Должен быть ход на крышу, буквы над входом поправлять! – Катин голос упал. – Если он не снаружи…
– Есть! Вон, перекладинки за полками, а сверху люк! – Нелли, сама не замечая, сунула в карман фарфорового зайчика, выеденного из шоколадной бомбы.
Действительно, отвесная узкая лесенка упиралась в закрытый квадратик на потолке.