Last secret
Шрифт:
Но когда она появилась, я почувствовал сразу. Это произошло непроизвольно. Вот я смотрел на пятно от кофе на скатерти, как вдруг каждую мышцу моего тело словно парализовало. Я застыл, выпрямив спину, и даже волоски на моем затылке встали дыбом. Я не слышал ее шагов, вообще ничего, кроме нарастающего гула в ушах. По мере ее приближения, я стал ощущать еще и холод, он окутывал меня, и я, сжав руки в кулаки, отчаянно пытался не застучать зубами. Мне так не хотелось выглядеть трусом, испуганным маленьким мальчиком…
Она бесшумно опустилась на стул напротив меня, и я не сразу решился поднять глаза на женщину. Она молчала, пока я не
Но потом Корнелия заговорила.
— Твой брат будет жить еще много лет, — ее голос лился мне прямо в израненное сердце. Я сам не заметил, как глаза наполнились слезами — самый большой страх для 17-летнего парня расплакаться при свидетелях, но я уже не мог себя контролировать. Ее энергетика била по всем моим уязвимым точкам. — Ты поможешь ему, Итан. Заботься о маме. Сыновья должны забиться о своих матерях. Я не помогу тебе сегодня, мальчик. Тебе не нужно было приходить. Не ищи его… Поздно. Оплачь и забудь. Если узнаешь, правда изменит все. Не нужно. Сохрани свою душу чистой и светлой.
Она замолчала, встала и ушла, так же неожиданно, как появилась. Мне показалось, что Корнелия чем-то огорчена и пытается поскорее от меня избавиться. Я закрыл глаза, чувствуя, как соленые слезы обжигают веки. Я пришел сюда с надеждой, но Корнелия Перриш лишила меня ее. Только спустя годы я понял, что она пыталась мне сказать.
Оплачь и забудь.
Я не смог.
Не смог позаботиться о матери, как просила меня Корнелия. Не оказал ей достаточного внимания, просто спихнув в клинику для лечения от алкоголизма, и продолжал искать отца. Мать не выдержала курс до конца, сбежала из клиники и напилась. Ее нашли мертвой на улице. Отравилась некачественными алкоголем. И когда ее не стало, моя идея найти отца стала почти навязчивой. Рэнделл обещал мне помочь, и он это сделал, но было уже слишком поздно. Ничто не повернуть вспять. Мы не всегда можем осознавать сами на что способны. И даже Рэнделл не оказался всемогущим. Он опоздал. Или я…. Или Корнелия ошиблась.
В отличии от своей матери, Рэнделл ничего не делает просто так. Сейчас я знаю, что случилось с моим отцом, но правда не сделала меня свободным. Правда еще никогда и никого не освободила от боли, не открыла путь к новым горизонтам.
Правда — это страшный зверь, который впивается когтями в спину и тянет назад, это тяжелые железные цепи на ногах, которые мешают сделать каждый новый шаг.
И валяясь сейчас в кровати, разбитый, напичканный обезболивающим, но все равно чувствующий ноющую боль под ребрами, я думаю о том, что заслужил случившееся. За
— Ты выполнил задание, Итан, — произнес совсем рядом глубокий мужской голос, заставив мой пульс мгновенно скакнуть вверх. Черт, я даже его не заметил. Откуда он взялся?
— Этого не должно было случиться! — в ярости кричу я, выдергивая из вен иглы капельниц и вскакивая на ноги. Перриш невозмутимо стоит у окна, глядя сквозь панорамное окно на безмятежную синеву озера Эри.
— Ложись в кровать, Итан, если хочешь быстро восстановиться. Ты мне нужен. Поэтому прекрати истерику и позволь Мие позаботиться о тебе, — не оборачиваясь, совершенно спокойно отвечает Рэн. Его мощная фигура на фоне окна кажется зловещей. От этого человека у многих мурашки бегут по коже, и не без причины. Но я думал, что мы почти друзья... Протащил меня через ад, а теперь разговаривает как с непослушным ребенком.
— Мистер Хемптон, прошу вас. Нужно вернуть капельницы на место, — произносит невысокая миловидная девушка со светлыми волосами, вбежавшая в комнату на мой крик. Я окидываю ее презрительным взглядом, но все-таки возвращаюсь в кровать.
— Этого не должно было случиться, Рэн! — повторяю я. Перриш поворачивает голову так, что я вижу его правильный профиль.
— Да, не должно. Но ты сам изменил сценарий, поэтому не жалуйся, — бесстрастно произносит Рэнделл. — Миа, оставь нас, пожалуйста.
— Хорошо, сэр, — быстро отвечает девушка и сразу ретируется.
— Они могли нас убить, понимаешь? Или тебе плевать? — спрашиваю я, откидываюсь на подушки.
— Никто бы вас не убил. Ты мог в любой момент назвать мое имя, и никто бы не посмел вас тронуть, — еще один совершенно равнодушный ответ. Еб*ный урод. У меня все внутренние органы отбиты, ребра сломаны, на теле места живого нет, а он весь такой чистенький, с иголочки… И неподвижный, как скала.
— Они пистолет у виска держали. Я с жизнью попрощался, — яростно возразил я.
— Все правильно. Ты не оставил мне выбора, — выдает Перриш нейтральным тоном, словно мы с ним сейчас о погоде говорим, а не о том, что меня и Лису пресанули так, что мы еще несколько недель будем раны зализывать. — Но, признаться, сработал отлично.
— Что? — удивленно спрашиваю я. Перриш поворачивается и смотрит на меня с удовлетворенной улыбкой. Он выглядит довольным и до неприличия идеальным. Никто бы никогда и предположить не смог, что скрывается за безупречным внешним фасадом. Но даже зная всю правду, или часть правды, о Рэнделле Перрише, я никогда не перестану быть зависимым от него. Что бы он не сделал, некоторые вещи останутся неизменными. И вчера он мне в очередной раз это доказал.
— Девушка влюблена в тебя. Именно то, что нам нужно. Нет более гибкого материала, чем разбитое сердце. Прости, что я не сказал тебе всей правды о ней сразу, Итан. Ты бы не смог сыграть так достоверно, а, как ни крути, у вас много общего.
Я просто не верил своим ушам, пораженный циничностью и беспринципностью Перриша, его хладнокровной расчетливостью.
— Это бесчеловечно, Рэн…
— По отношению к тебе? Или к ней?
— К нам обоим! — рявкаю я.
Перриш улыбается с иронией и снисхождением.