Ласточ...ка

Трауб Маша

Но Вета приехала. Сашка уговорил ее остаться до утра. Они проспали. В восемь позвонили в дверь. Сашка вскочил и посмотрел в глазок.

– Жена приехала, – шепотом сказал он.

– Что теперь делать? – спросила Вета.

– На балкон, к соседке.

– Нет. Пусть твоя жена узнает правду.

– Не надо, пожалуйста, не сейчас. Я с ней поговорю. Потом. Но сейчас нельзя.

– Почему?

– Она беременная.

– Что?

– Что слышала. На шестом месяце. Ей нельзя волноваться.

– Почему

ты мне не сказал?

– Зачем?

У Веты внутри все застыло.

Сашка вытолкал ее на балкон. Балкон был на две квартиры, разделенный перегородкой.

– Перелезай, – сказал Сашка. – Там старушка живет, сумасшедшая, Дарья Петровна. Постучись, она дверь откроет.

И Вета полезла, стараясь не думать о том, что делает. Десятый этаж. Перелезая, порвала юбку. Юбку было жаль больше, чем себя. Все было настолько странным, что даже казалось нормальным – что Сашка вытолкал ее на балкон, что она дала себя вытолкать, что лезет на высоте десятого этажа.

Вета постучалась в стеклянную дверь, придерживая порванную юбку. Дарья Петровна отодвинула занавеску, увидела ее и открыла. Даже не удивилась. Как будто Вета не в балконную дверь вошла, а во входную.

– Здравствуйте, – поздоровалась Вета, соображая, как объяснить соседке свое появление.

– Входи-входи, деточка. Только дверь закрой. Сквозняк, – сказала Дарья Петровна.

«Точно, сумасшедшая», – подумала Вета.

– Чайку будешь? – спросила старушка. И, не дождавшись ответа, поставила на стол чистую чашку. Вета решила, что отказываться неудобно. – Посмотри, какая прелесть. – Дарья Петровна сунула Вете плетеное кашпо.

Вета взяла изделие и оглядела квартиру. Дарья Петровна, судя по всему, была фанаткой макраме.

– Хочешь попробовать? – спросила Дарья Петровна и, опять не дождавшись ответа, протянула Вете нитки. – Вот так, это сюда, держи здесь.

Вета плела нитки и думала, что Сашку не хочет больше ни видеть, ни слышать. То, что у него есть ребенок, ее не то чтобы не смущало, просто она старалась об этом не думать. А от того, что он изменяет беременной жене, она впала в ступор. Хотя он никогда не говорил, что бросит жену, разведется… Вета и не спрашивала. Значит, у них все хорошо, раз второй ребенок будет. А что будет у нее?

– Вы извините, я пойду, – сказала Вета.

– Приходи еще, деточка, – пригласила Дарья Петровна.

«Точно, сумасшедшая», – опять подумала Вета.

Сашка позвонил через два часа.

– Все нормально? – спросил он.

– Да, – ответила Вета. – А что ты сказал жене? – Почему ее это интересовало, Вета не могла объяснить.

– Сказал, что в душе был, не слышал звонка.

– Понятно.

– Ну ты звони, не пропадай, – сказал Саша.

– Хорошо.

В следующий раз он объявился через несколько месяцев:

– Привет, как дела?

– Нормально, а как у тебя?

– Можешь меня поздравить.

– Поздравляю, а с чем?

– У меня родился сын. Вчера. Три сто, пятьдесят два сантиметра.

– Поздравляю.

– Ну,

теперь мы можем встретиться?

– А ты разве не занят? Ну, сыном…

– Нет, их через пять дней только выписывают. Жене кесарево делали. Тебя забрать с работы?

– И мы поедем к тебе?

– А почему бы и нет?

– Саш, ты правда не понимаешь или прикидываешься?

– Что опять не так? Ну не хотела ты со мной встречаться, пока моя жена была беременная. Ладно. У каждого свои принципы. А сейчас-то в чем дело? Она родила. Если ты не хочешь, то так и скажи.

– Я не хочу.

Петя исполнил мечту тети Гени – уехал к отцу в Америку – после смерти Наташи.

Наташа разбилась на машине. Умерла сразу – подушка безопасности не сработала. В машине Наташа была не одна – с ней разбился молодой человек. Судя по паспортным данным, ему было двадцать четыре года. Кто он, Петя не знал. Как он оказался в машине – догадывался.

Это была не первая авария жены – Наташа царапалась, билась, цеплялась едва ли не каждый месяц. После истории с Юриком как будто специально. За полгода до смерти Наташа разбилась сильно – швы на рассеченном лбу, штыри в сломанном запястье.

– Ты больше не сядешь за руль, – сказал Петя.

– Ты наймешь мне водителя? – спросила Наташа.

Это был запрещенный прием. Петя замолчал. Они вообще в последнее время редко разговаривали. Наташа, едва задвигались пальцы на руке, села за руль новой машины, которую купил Петя.

Наташу Петя похоронил как положено – на престижном кладбище. Лично выбирал шрифт для надписи на памятнике – никакого курсива, строгие четкие буквы. Лично же выбирал цветы для цветника – скромный вереск. Оказалось, что у Наташи, кроме Ольги, Пети и Веты, никого нет. Так бы и хоронили втроем, если бы Ольга не развила бурную деятельность – искала бывших одноклассников, случайных знакомых, Петя морщился как от боли – ему и вправду было больно. На кладбище Петя хотел побыть один, но ему пришлось знакомиться. Ольга дозвонилась до Наташиной лучшей школьной подруги – и Петя принимал соболезнования от неприятной, замученной бытом тетки в кожаной куртке. Про эту лучшую подругу Петя слышал впервые. Ольга, воспользовавшись поводом, пыталась найти и Юрика. Но не нашла. Расстроилась, поговорив по телефону с Юриковой невесткой. Та не знала, где Юрик, и знать не хотела. Ольга попросила передать, что умерла Наташа. Невестка пообещала.

Там же, на кладбище, к Пете подошла незнакомая женщина. Петя заметил ее еще на входе – она как будто ждала кого-то. Когда он возвращался к машине, женщина кинулась наперерез.

– Можно с вами поговорить? – спросила она.

– Мы знакомы? – удивился Петя.

– Нет, я мама Жени.

– Какого Жени?

– Он тоже разбился. – Женщина вытерла платком уголки глаз.

– Соболезную. Чего вы от меня хотите? – Петя чувствовал, что сейчас сорвется.

– Компенсации. Женечка же умер по вашей вине.