Ласточка

Пистоленко Владимир Иванович

— Читает, — прошептал Коля и тут же добавил: — а если не пойдет?

— Почему не пойдет? — в тон ему шепотом ответил Юра.

— Ночь. И дождь льет. А Иван Матвеевич уже старый. Он ведь и так пешком на будку приходил. Устал, наверное.

— А я думаю, пойдет. Не такой он человек, — возразил Юра. — Мы же не по пустякам, а по делу. Давай стучать.

— Не заругается? — спросил Коля, немного отступая от окна.

Юра рассердился на товарища.

— По-твоему, назад нужно вернуться?! Да? Шли,

шли и бестолку. Раз взялись — нужно до конца довести дело.

Юра постучал в дверь, сначала тихонько, потом сильнее. В сенях послышались шаги, затем звякнула щеколда, дверь раскрылась, и на пороге показался Иван Матвеевич. Выйдя из светлой комнаты, он ничего не различал в темноте и, чуть наклонив голову, всматривался, стараясь разглядеть того, кто стучал.

— Кто здесь? — спросил Иван Матвеевич.

— Это мы, — ответил Коля: — Юра Васильев и Коля Серов, с будки, от Ласточки.

— С будки? — удивился Иван Матвеевич и тут же торопливо добавил: — входите же, входите быстрее, дождь-то вон какой льет.

Вслед за Иваном Матвеевичем ребята вошли в ярко освещенную комнату.

— Так в чем у вас дело? Что случилось? — спросил Иван Матвеевич.

Юра только раскрыл рот, чтобы рассказать, зачем они пришли, как Иван Матвеевич, окинув их взглядом, — всплеснул руками и вскрикнул:

— Да ведь вы совсем мокрые! Сейчас же раздевайтесь, снимайте с себя все. Я дам вам что-нибудь сухое.

— Мы не замерзли, — начал было Юра, но Иван Матвеевич строго глянул на него и прикрикнул:

— У меня не разговаривать, сейчас же раздевайтесь!

Он побежал в соседнюю комнату и через несколько минут вернулся оттуда со стопкой одежды в руках.

— Вот вам, переодевайтесь. Ничего, что не по росту, зато сухое.

Переодеваясь, Юра рассказал Ивану Матвеевичу, почему и зачем они пришли.

Иван Матвеевич не стал много расспрашивать. Он с первого же слова ребят понял, в чем дело, торопливо оделся, запряг свою лошадку, усадил ребят в тарантас, накрыл их брезентовым плащом и выехал со двора.

Когда приехали на место, все заметили, что сквозь дверные щели дровяника на лужи во дворе падают полоски света.

В дровянике была мать Юры.

— Молодцы, — с суровой укоризной встретила она ребят. — Если уж взялись ухаживать за больным животным, так нужно ухаживать. А вы ведь одну ее бросили. Она, бедная, задрожала вся, когда я ей воды подала.

— Не ругайся, Савельевна, — сказал Иван Матвеевич. — Они похвалы заслуживают. Ругать их не за что.

Юра тормошил мать:

— Она пила? А? Пила? Иван Матвеевич, Ласточка пила!

— Если пила, — сказал Иван Матвеевич, — не все еще потеряно. У нее, видимо, был кризис. Хорошо, что вы насильно влили ей лекарство, оно безусловно принесло свою пользу.

Ласточка лежала в прежнем положении,

но уже не дрожала и время от времени пыталась приподнять голову.

Иван Матвеевич снова внимательно осмотрел ее и выслушал. Потом размешал в воде белый порошок и всю эту смесь насильно влил в рот Ласточке.

Он пробыл возле лошади больше часа, а когда собрался уезжать, сказал ребятам:

— Ну, герои, кажется, самое страшное миновало. Во всяком случае — надежды терять нельзя.

На следующий день, несмотря на дождь, Ласточку приходили проведать многие ребята даже из других классов.

Юрино звено написало письмо тете Фене и Даше. Показали его Ивану Матвеевичу. Он внимательно прочитал и дописал: «Ласточка осталась жива благодаря ребятам». И подписался: «Врач Тимин».

В выходной день ребята привезли фургон сена. Потом еще и еще.

Юра составил расписание дежурств. Каждый день, после занятий, с ним приходил кто-нибудь из ребят, помогал ему убирать в дровянике и дежурил возле лошади.

Иван Матвеевич проведывал Ласточку через день и всякий раз, осмотрев лошадь, сокрушенно покачивал головой и говорил:

— Загнать такую лошадь! Да ведь ей цены нет. Ухаживайте, ребята, хорошенько. Болезнь у нее тяжелая, но выходить можно.

Мальчики старательно делали все, что приказывал врач. Ласточка стала понемногу есть. Она уже начала подниматься на ноги, но по-прежнему кашляла и внешним своим видом все еще напоминала скелет, обтянутый кожей. Стояла обычно понуро опустив голову.

Вскоре пришло письмо от тети Фени и Даши. Обе они благодарили ребят и просили приласкать за них Ласточку. Ребята ответили. Так завязалась между ними оживленная переписка.

Прошла дождливая осень, наступила долгая зима

Нередко зимой в выходной день к Юре собиралось все звено, и каждый из ребят считал своим долгом принести Ласточке какой-нибудь гостинец: ломоть хлеба или даже кусочек праздничного пирога. Она привыкла к этим подаркам и с удовольствием принимала их. Однажды кто-то принес даже комочек сахару. Ласточка взяла его и, видимо, не без наслаждения съела. Присутствовавший при этом Иван Матвеевич погрозил ей пальцем и сказал:

— Видишь, как они о тебе заботятся? Нужно немного и совесть знать.

Потом подумал и добавил:

— Посмотрим еще, что весной будет.

В мае, когда появилась свежая и сочная трава, Ласточка стала быстро поправляться.

Куда девались ее понурый вид, неповоротливость. Она вскоре превратилась в стройную, красивую лошадь, с блестящей, почти черной шерстью, с изогнутой по-лебединому шеей.

Ребята достали для нее упряжь и попробовали запрягать.

Ласточка легко и быстро мчалась по степной дороге, но скоро уставала и тут же после езды ложилась.