Ласточки
Шрифт:
В убежище было темно, так что когда кто-то зажег факел, Мадди осмотрела стены в поисках пауков и мокриц, чтобы положить их в спичечную коробку, где держала свой маленький зоопарк.
Все старались ободряюще ей улыбаться, но она видела, что окружающие встревожены и нервничают. Она вспомнила, что на плакате, висевшем на автобусной станции, изображались такие же лица с натянутыми улыбками. «Мы вынесем все»…
Она попыталась отвлечься, вспоминая о хорошем. Когда родители отдыхали между очередными турне, мама просто ослепляла клиентов, стоя за стойкой
Голос мамы имел три громкости: пиано, форте и рев, то, что она называла первыми рядами, галеркой и небесами. Когда она начинала петь, все замолкали, пока она не позволяла им объединиться в хор. Каждый вечер в баре давалось представление, и постоянные посетители просто обожали ее. Папа выдавал кружки и улыбался, когда позвякивала касса. Иногда он присаживался и аккомпанировал маме. Пение мамы вызывало жажду посетителей, что было выгодно «Фезерс».
– Я хочу к маме, – захныкала Мадди. – Она всегда мне пела. Мне здесь больше не нравится.
– Знаю, дорогая, но уже недолго ждать, – улыбнулась Айви.
– Она мне нужна сейчас, и папа тоже. Так нечестно… и где мой Берти? – вскрикнула она, вдруг смертельно испугавшись чего-то.
– Ну-ну, малышка, не капризничай. Мы не можем творить чудеса. Подожди, совсем немного осталось. Лучше поешь. Петь, есть и не обращать внимания на эти налеты – вот это способ показать Гитлеру, кто здесь босс, – посоветовал мистер Годберг. – Ешь свою рыбу с картошкой.
– Я не голодна. Почему они не улетают?
– Не знаю. Должно быть, хотят разбомбить аэродром, – пожал он плечами.
Налет на городок продолжался слишком долго, и Мадди по-настоящему затрясло. Скопление чужих людей в убежище не давало ей свободно дышать. А что, если бомба попадет прямо сюда? А соседи, те, что живут вниз по дороге? Тоже дрожат от страха? Или весь Чадли содрогается от бомбовых ударов?
Люди жались друг к другу, прислушиваясь к каждому взрыву.
Потом все стихло, и Мадди не терпелось выскочить на улицу и вдохнуть свежего воздуха.
– Пойду посмотрю, как там, – сказал мистер Пай. – Похоже, они улетели. Скоро прозвучит отбой тревоги. Возможно, нам удастся провести ночь в своих постелях. Хотя бы для разнообразия. – Он рассмеялся и открыл занавеску и дверь. Мадди немедленно ощутила ударивший в лицо поток горячего воздуха. Последовала вспышка света и ужасающий грохот. Было светло, как днем.
– Что все это значит? О господи, бомба ударила совсем близко! Не выходить! – завопил мистер Пай.
Все стихло, и когда прозвучал отбой тревоги, все приободрились.
Айви и Мадди, спотыкаясь, выбрались в темноту. Пришлось взяться за руки, чтобы не упасть.
До них донеслись топот ног, треск и шипение. Почему-то было очень жарко. Звонили колокола.
3
Один из видов нитроглицеринового бездымного пороха. ( Прим. ред.)
– Прости, девочка. Дальше проход воспрещен, – сказал кто-то.
– Но мы там живем, – пояснила Айви. – В «Фезерс».
– Дальше нельзя, милая. Прямое попадание. Мы все еще пытаемся их откопать. Лучше выпей чая.
Последняя бомба попала в «Фезерс». Он еще горел, превратившись в ревущий ад. Жар опалял лица, и Мадди опять затрясло. Там, в подвале, – бабушка и дядя Джордж…
– Что происходит? Почему мы не можем подойти к «Фезерс»? Нужно спасать их. Моя бабушка… бабушка… Айви, мистер Годберг, сделайте что-нибудь!
И тут она увидела их потрясенные лица. Никто не мог бы выжить в этой пылающей печи, и Мадди с ужасом отпрянула, чувствуя себя маленькой, беспомощной и ошеломленной открывшимся перед ними адом. Она заплакала, и Айви, как могла, утешала ее. Они ничего не могли поделать. Только смотрели на яростный огонь. Мадди затошнило, и мысли о том, что двое лучших в мире людей, никому не причинивших зла, захвачены огненной ловушкой, буквально глушили ее.
Люди отступали, устрашенные жутким зрелищем. Воздух разрезали крики, свистки, звон колоколов пожарной команды. Дым слепил Магги, лез в глотку, жар заставлял пятиться, а от вони дурнота становилась невыносимой.
Паб был охвачен огнем, как и дома напротив. В гараже хранился бензин, и сейчас он взорвался, отчего дышать стало совсем невозможно. Минни думала только о бабушке и дяде Джордже. И тут Айви с воплем вырвалась вперед:
– Они в подвале! Джордж и Милли Миллс! Они в подвале! Там есть люк! О боже! Спасите их, пожалуйста!
Ее голос дрожал.
– Простите, мисс, дальше ходу нет. Нельзя подходить к огню. Нужно сначала потушить пожар. Значит, спаслись вы двое?
– Я пошла на Энтуистл-стрит, купить рыбы на ужин… я живу здесь.
Мадди тупо показала на огонь.
– Уже не живешь, милая. Все эти доски и черепица горят, как порох. Мне очень жаль. Мы пытаемся спасти тех, кто находится по другую сторону дороги. Если баки с керосином взорвутся… основной удар принял на себя аэродром, – пояснил пожарный с черным от дыма лицом, стараясь говорить мягко, но Мадди не хотела его слушать.
Какой-то человек в мундире говорил женщине, тоже облаченной в форму:
– Двое выживших, Мэйвис, – сообщил он, показывая на них. – Отведи их выпить чаю.